Бобко Е.И. Композиция, несущая к окончательной свободе

Е. И. Бобко

«КОМПОЗИЦИЯ, НЕСУЩАЯ К ОКОНЧАТЕЛЬНОЙ СВОБОДЕ»: К ПРОБЛЕМЕ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ В РОМАНЕ А. И. СОЛЖЕНИЦЫНА «В КРУГЕ ПЕРВОМ»

Саратовский государственный университет

В статье рассматривается проблема точки зрения в композиции романа А. И. Солженицына «В круге первом» путем структурного анализа ее элементов на основании методологии Б. А. Успенского.

Ключевые слова: Солженицын, роман, композиция, Б. А. Успенский, точка зрения.

«Composition Carrying Towards the Ultimate Freedom»: To the Issue of the Point of View in A. I. Solzhenitsyn’s Novel «The First Circle»

E. I. Bobko

Keywords: Solzhenitsyn, novel, composition, B. A. Uspensky, point of view.

Уже традиционно роман А. И. Солженицына «В круге первом» называют одним из самых ком­позиционно продуманных произведений в русской литературе. «Именно через композицию романа выражается его основная идея — всеобщей связанности, причастности всех ко всему. От­сюда — симметрия всех сюжетных конструкций. Отсюда — обилие полемических диалогов (каждая точка зрения противопоставлена иной)… я 1, — под­черкивал Л. Лосев. Говоря о феноменальности для литературы XX в. романа, обладающего «компози­цией, несущей к окончательной свободе», Г. Бёлль определял «форму, манеру, способ, какими солженицыновская проза себя выстраивает и смиряет»: «…порядок здесь не прописан и не надуман и — тем не менее — создается. Он «интегрируется» в физико-математическом смысле» 2.

Представля­ется, что понятие интеграции — не только соедине­ния, но и восстановления, восполнения 3

— может быть применимо для характеристики авторской стратегии в романе «В круге первом», «структур­ность и исчисляемость» 4.

На наш взгляд, в изучении своеобразия композиции романа А. И. Солженицына может быть результативным применение предложенной Б. А. Успенским ме­тодологии анализа закономерностей структурной организации художественного текста через вы­явление точек зрения в композиционно значимых его планах — хронотопическом, психологическом, фразеологическом, оценочном — и определение специфики их взаимосвязей 5.

Характеристика всего многообразия точек зрения и их взаимодействия во всех обозначен­ных Успенским композиционно значимых планах произведения могут стать предметом самосто­ятельного исследования. В данной статье пред­ставлены отдельные наблюдения, касающиеся приемов «интеграции» точек зрения героев и автора-повествователя в планах пространственной и временной перспективы в их взаимосвязях с фразеологическим, психологическим и оценоч­ным планами.

Отметим, что в исследовательских работах о романе «В круге первом» термин «точка зрения» встречается достаточно часто, но в основном при рассмотрении полифонизма на идейном уровне и специфики авторского начала. Анализ минимальных элементов композиции романа, определяющий функции системы точек зрения на данном структурном уровне, позволит дополнить уже существующий опыт изучения архитектоники романа «В круге первом» 6.

Пространственный план романа «В круге первом», как показывают исследования, демон­стрирует многообразие ракурсов художественного видения, планов изображения, дополним — множественность точек зрения и сложную систему их взаимоотношений — сближений и расхождений.

В работе Успенского обозначен прием по­следовательного обзора, «как бы имитирующего движение взгляда человека, осматривающего картину» 7.

Такой обзор мы неоднократно встречаем «В круге первом». В «марфинских» главах он не только знакомит читателя с бытом шарашки, нахо­дящимися в ней людьми, но и обнаруживает (через соединение часто несоединимого в одном визу­альном / повествовательном ряду) парадоксаль­ность законов существования и взаимоотношений этих людей; законов, которые сформировались в Марфино — первом круге лагерного мира как феноменального явления — в сложной взаимосвязи сознания и бытия.

Один из примеров — описание ночной ша­рашки, спящих зэков, видящих разные сны: «…сны были разные, но во всех снах спящие тягостно помнили, что они — арестанты, что если они бродят по зелёной траве или по городу, то они сбежали, обманули, случилось недоразуме­ние … » 8. Отметим, что организующая роль точки зрения повествователя акцентирована не только в плане пространственно-временной перспективы, она «сцепляет» планы психологической и фра­зеологической характеристики. Такую позицию автора Успенский определяет как точку зрения «всевидящего и всезнающего наблюдателя» 9.

Позиция, предполагающая синтез «внешнего» и «внутреннего» изображения, в данном случае не­обходима для того, чтобы конкретное наблюдение обрело значимость констатации всеобщего закона «внутренней жизни» — не только сознание, но и подсознание человека определяется несвободой, она «просочилась сквозь все наслоения жизни, сквозь все инстинкты, вторичные и даже первичные» (431).

Обзор, имитирующий человеческий взгляд, создает у читателя ощущение присутствия в описываемом месте, обусловливает его «подключение» к последующим диалогам или рассуждениям героев. Так, обзор комнаты отмечающих Рождество немцев предваряет столкновение Рубина и Зиммеля, авторскую передачу размышлений Рубина о том, как пра­вильно в целях пропаганды коммунистических идей строить общение с немцами, как «кор­ректировать» информацию, опровергающую его убеждения; детальный обзор двора дяди Авенира «с каждым стволом и корнем» предше­ствует разговору Иннокентия и дяди Авенира, «с упрямством яснорассудной старости» (370) говорящего о необходимости жизни в соот­ветствии с естественной природой бытия и по совести, о границах патриотизма.

Неоднократно отмечалась роль детали в опи­саниях Солженицына. В аспекте нашего анализа деталь можно рассмотреть как прием « фокусиров­ки» обзорного изображения, актуализации точки зрения читателя. Сосновая веточка в обзорно показанной комнате шарашки (16) столь же иллю­стративна в аспекте «скрещения пёстрых жизней и непохожих путей» (172), как авторское пове­ствование о судьбе Рубина, ставшего в Марфино «единственным близким и понятным человеком» ( 18) для немецких военнопленных. Эта деталь об­наруживает стремление заключенных вырваться из «подневольного» существования в свободное пространство памяти (воспоминания), тогда как два огромных портрета Сталина и одно изображе­ние Рюмина в обзоре кабинета всесильного Абаку­мова выявляют его зависимость от общей системы «страха и привилегий». «Интегрируя» в систему точек зрения точку зрения читателя, Солженицын в полной мере использует парадигматический по­тенциал такого структурного приема.

Авторская позиция может быть обусловлена позицией действующего лица, когда сохраняется пространственная прикрепленностъ повествова­теля к герою. Один из примеров — описание здания Марфинской шарашки «через» героя: «Нержин обернулся, чтобы с пригорка увидеть, чего почти не приходилось ему: здание, в котором они жили и работали С южного фасада ровные ряды безоткрывных окон выглядели равномерно­ бесстрастно, и окраинные москвичи и гуляющие Останкинского парка не могли бы представить, сколько незаурядных жизней, растоптанных по­рывов, взметённых страстей и государственных тайн было собрано, стиснуто, сплетено и докрасна накалено в этом подгородном одиноком старинном здании. И даже внутри пронизывали здание тайны. Комната не знала о комнате. Сосед о соседе» (208). По отношению к данному примеру можно говорил» о приеме «субъективной камеры» 10

— максималь­ном сближении точки зрения повествователя с точкой зрения героя, которое можно фиксировать во всех композиционно значимых планах произ­ведения; соположение «внешней» и «внутренней» точек зрения является смыслопорождающим.

Соположение «внешней» и «внутренней» то­чек зрения можно назвать одним из основных при­емов художественной оптики «В круге первом», который дает возможность восстановить картину советского общества 50-х гг. в ее полноте, добавив «лагерное» измерение. Показательна в этом плане позиция Нержина:

«Откуда ж лучше увидеть русскую револю­цию, чем сквозь решётки, вмурованные ею? Или где лучше узнать людей, чем здесь? И самого себя?» (273).

Подчеркнем, что примеров максимального сближения — во всех композиционно значимых планах произведения — точек зрения героя и автора немного, чаще организация повествования пред­полагает возможность их дистанцирования, сме­ны позиции повествователя. На эту особенность стиля Солженицына неоднократно указывали исследователи, в частности: «… повествователь то свободно «вживается» в одного из персонажей то вдруг отдаляется от него, так сказать, меняет свое местонахождение» 11.

Внезапное острстение от героя, выявление авторского присутствия завершает повествование о бессонной ночи Рубина, заканчивающего работу над своим «Проектом о создании гражданских храмов»: «Проходя через двор и оглянувшись на ночные липы, озарённые снизу отсветом пятисот- и двухсотваттных ламп зоны, он глубоко-глубоко вдохнул воздух, пахнущий снегом, наклонился, полной жменею несколько раз захватил звездча­того пушничка и им, невесомым, бестелесным, льдистым, отёр лицо, шею, набил рот. И душа его приобщилась к свежести мира» (440).

Точка зрения повествователя здесь вос­станавливает целое героя через обращение к метафизическому плану бытия, в котором — в противовес рассудочным попыткам Рубина соз­дать идеологически обновленную модель духов­ной жизни — происходит подлинное соединение человека с миром 12.

Связанные с природными образами («мохнатый иней», «торжественная очищенность воздуха») метафизические координаты также «монтируют» эпизоды блужданий Яконова у недоразрушенной церкви Никиты Мученика и полемики Нержина и Сологдина во время пилки дров, входя в идейное многоголосие как «чудо» (главы 25, 26) — неоспоримое свидетельство Бо­жественной природы миропорядка. Структуро­образующая функция «интеграции» точек зрения в данном случае очевидна.

Можно привести другой пример организации описания — «одна сцена, схваченная с движущей­ся позиции» 13.

Так, по пути на свидание с женой Нержин видит окраинные московские улицы, на которых «чередили одноэтажные и двухэтажные давно не ремонтированные, с облезлой штукатур­кою дома, наклонившиеся деревянные заборы…» (210). Совмещению точек зрения повествователя и героя в пространственном (и временном) плане соответствует их близость в плане психологи­ческой характеристики — синтез «внешнего» и «внутреннего» ракурсов изображения выявляет противоречивость впечатлений Нержина. С одной стороны, Глеб испытывает желание, чтобы «время остановилось, а шёл бы автобус, шёл бы и шёл, по этой снежной дороге с проложенными чёрными прокатинами от шин, мимо этого белого парка в инее, густо закуржавевших его ветвей, мелькаю­щих детишек… » (209). С другой — «определенное искажение формы, вызванное движением» 14, на мотивно-образном уровне связано с авторской передачей размышлений героя о такой «воле» — «оголтелом внешнем коловращении, враждебном человеческому сердцу, противном покою души» (210). Синтез точек зрения героев акцентирует именно такую проекцию в план оценки: панора­ма Москвы, «суетливая, всё что-то настигающая толпа» (211), которую «вбирают глазами» Нержин и Герасимович, вызывает их на разговор о тоталь­ной не-свободе как основе советского режима, о возможности концепции свободы для разумно построенного общества.

Пример «интеграции» точек зрения в аспекте авторской установки на восстановление полноты художественного осмысления действительно­сти — глава «На просторе» о поездке в деревню Рождество Иннокентия и Клары, соединяющая повествование, ведущееся с переменной позиции, «авторская точка зрения прикреплена к тому или иному герою в фиксированной фазе описания» 15, и последовательный обзор, подчеркивающий контраст «сияющего простора» и «расплани­ рованной местности», «ивяного царства» (257) и разорённого храма. Такая пространственная организация акцентирует центральную в романе идею о неразрывной взаимосвязи нравственного и интеллектуального опыта отдельного человека и вопросов «общего порядка». «Вот именно этого мне в жизни не хватает: чтобы во все стороны было видно. И чтоб дышалось легко!» (252) — при­знается Володин Кларе. Пространственные ха­рактеристики приобретают ценностное значение; внешний и внутренний сюжеты разворачиваются параллельно. Переменная позиция повествователя (отметим — не только в пространственном, но и в психологическом, фразеологическом планах), постепенное расхождение точек зрения героев способствуют изображению прогулки и разго­вора Иннокентия и Клары как нереализованной возможности взаимопонимания 16, необходимого обоим героям для обретения собственной точки зрения в ситуации, когда, по словам Володина, «жизнь — распалась» (262). Для характеристики авторской стратегии в данном случае уместно применить термин «панорамное повествование» П. Лаббока 17: общая (всеохватывающая) точка зрения «птичьего полета» 18, позиция «над дей­ствием», открытое присутствие автора в тексте актуализируют его точку зрения в плане оценки — указанные главы играют особую роль в соз­дании центрального, по Солженицыну, образа романа — «самой России» 19.

Определяющими являются организующая и объясняющая функ­ции повествователя — именно с точки зрения автора мотивируется причинно-следственный ход событий, обреченность поисков героев того, что восстановило бы распадающуюся жизнь: «Но не дано было этому быть. Этого быть не могло» (261).

План временной перспективы «В круге первом» также свидетельствует о широком спек­тре приема «интеграции» точек зрения; как края данного спектра можно условно обозначить нача­ло и финал романного повествования — значимые элементы сюжетной композиции.

«Кружевные стрелки показывали пять минут пятого. Видя всё это и не видя этого всего, государственный со­ветник второго ранга Иннокентий Володин, при­слоняясь к ребру оконного уступа, высвистывал что-то тонкое-долгое. Пора была или зажечь в кабинете свет — но он не зажигал, или ехать домой, но он не двигался.

А у тех пойдут теперь на две недели кани­кулы. Доверчивые младенцы. Ослы длинноухие!

Иннокентий бросил журнал и, ёжась, про­шёлся по комнате.Позвонить или не позвонить? Сейчас обя­зательно? Или не поздно будет там?., в четверг- пятницу? Через три-четыре дня он полетит туда сам. Логичнее — подождать. Разумнее — подождать. Но будет поздно» (8).

Прогностический характер эпизода для сюжетной линии героя и произведения в целом формируется в том числе и за счет динамики точек зрения во временном плане. Индивидуальное вре­мя Володина «выпадает» из «официального» вре­мени, по которому живет социально-иерархиче­ская верхушка — служащие «сорока пяти общесо­юзных и двадцати республиканских министерств»(7). Оно приобретает катастрофический характер, что находит выражение в других композиционнозначимых планах. Психологический план харак­теризуется динамической сменой «внутренней» и «внешней» точек зрения: авторское изображение поведения, жестов, движений героя сочетается с воссозданием его внутренней речи, слово автора напряженно взаимодействует со словом героя. В пространственном плане смена остранения и совмещения точек зрения героя и повествователя также происходит очень динамично.

Такая организация повествования не только способствует актуализации романной интриги, но и вводит читателя в идейно-художественное пространство «В круге первом», выявляя в каче­стве «узловой» ситуацию нравственного выбора. Благодаря синтезу ретроспективной и синхронной точек зрения, реализации художественно-психологического и сюжетно-композиционного потенци­ала «интеграции» точек зрения героя и повество­вателя читатель оказывается на той же границе, что и герой, чье сознание раздвоено, показано как столкновение, в свою очередь, противоположных аксиологических точек зрения — доводов «здраво­го смысла» и нравственного чувства.

Одновременный охват с одной общей точки зрения сразу почти всех действующих лиц — «онто­логическая временная перспектива» 20

— подобным образом можно охарактеризовать точку зрения по­вествователя в финале романа «В круге первом». По Успенскому, функция подобной формы пове­ствования — создание «эффекта сгущения време­ни». Такова она и в романе Солженицына, специ­фику хронотопа к

Как сближение точки зрения автора то с одной, то с другой точкой зрения строится по­вествование в главах 37-38 (история отношений Нержина и Нади). Подобная «интеграция» точек зрения героев и повествователя (ее можно про­следить и в других композиционных планах) позволяет соединить разные временные планы, которые охватывают почти десятилетний период, восполняет «зазор» в вмдении ситуации каждым из героев: «Нержин не понимал, что жена про­должала и теперь, как вначале методично отсчитывать дай и недели его срока. Для него его срок был — светлая холодная бесконечность, для неё же — оставалось двести шестьдесят четыре недели, шестьдесят один месяц, пять лет с не­большим» (229), обнаруживает «не названное, непонятое — и непоправимое» (298) — мировоззрен­ческое расхождение героев, распадение любовной связи между ними.

Повествование может представлять собой ре­зультат синтеза разных временных точек зрения. Успенский в таком случае вводит понятие двойной экспозиции, отмечая, что формально совмещение точек зрения проявляется в ремарках, в сопут­ствующих комментариях или же в замечаниях. В качестве одного из примеров, когда двойная экспозиция как вид «интеграции» авторского времени и индивидуального времени персонажа (повествование учитывает временную перспекти­ву персонажа, участвующего в действии, но точка зрения автора существенно от нее отличается во временном плане) является концептуальной в плане организации сюжетной линии персонажа, характеристики его типа исторически значимого поведения 21, можно назвать историю блестящей карьеры Рюмина.

Столкновение точек зрения во временном плане соотносится с конфликтными ситуациями на сюжетном уровне и художественным осмысле­нием центральных проблем романа.

Яркая иллюстрация — сюжетная линия раз­работки вокодера, глава о «крысоловке», устро­енной Абакумовым. Временная перспектива, с одной стороны, Селивановского, Осколупова, Яконова, которые лгут министру о сроках готов­ности телефонного аппарата, и самого Абакумова, обещающего Сталину, что «один аппарат будет стоять перед ним первого марта» (78), и потому в ужасе ожидающего доклада у Хозяина; с другой — Прянчикова и Бобынина, вызванных к Абаку­мову из Марфино. «Окончательная мотивиров­ка» 22 конфликта, выявляющая нравственно-пси­хологические его основы: «…столь велик страх, вырабатываемый долголетним подчинением…»(78) — осуществляется с точки зрения автора-повествователя, нарративная иерархичность которой актуализирует план оценки. Данный пример — один из многих, свидетельствующих о том, что столкновение точек зрения героев в плане временной характеристики в романном целом является одним из важных средств воплощения основного конфликта «двух миров со своей иерархией, систе­мой ценностей, представлениями о смысле жизни, добре и зле, чести и бесчестии» 23.

Показательно сходство приемов «интегра­ции» точек зрения в плане временной перспекти­вы в «узловых точках» 24 сюжетных линий Яконова и Володина.

Возвращающийся из министерства Яконов, в ужасе думающий о неизбежном нисхождении с «вершины лестницы власти» в «лагерный ад», случайно останавливается у разрушенной церкви Никиты Мученика. Место вызывает у него воспо­минания о юности, о том, как Агния показывает «одно из самых красивых мест в Москве» (138). В данном случае взаимоотношение точек зре­ния, принцип их «интеграции» включает двойную экспозицию, а также синтез, совмещение точек зрения героев и точки зрения автора-повествователя. За описанием-обзором Москвы, увиденной Яконовым как бы с точки зрения Агнии — пейза­жем, в котором раздвигаются временные и про­странственные границы, следует диалог Агнии и Антона о прошлом и настоящем, о «душе страны», о выборе жизненного пути, о понимании счастья, о возможности иного взгляда на происходящее в стране и другой его оценки. Таким образом, изменение точки зрения героя, ее совмещение с точкой зрения Агнии и точкой зрения повествователя в пространственно-временном плане соотносится с динамикой сближения обозначенных точек зрения в плане оценочной идеологии.

Единство места подчеркивает характер и значимость тех изменений в жизни персонажа и страны, которые произошли за сравнительно недолгий срок: «Совершенно даже не верилось, что тот солнечный вечер и этот декабрьский рассвет происходили на одних и тех же квадратных метрах московской земли» (143). Сближение, а затем все большее расхождение точек зрения повествовате­ля и героя в хронотопическом, психологическом, фразеологическом планах позволяют воссоздать «механизм» самоопределения Яконова в сово­купности «внешних» и «внутренних» факторов. Обратим внимание на то, что экскурс в прошлое обрамлен описанием «слепого» блуждания Яко­нова по набережной Москвы-реки, в котором синтез «внешней» и «внутренней» точек зрения повествователя передает как результат выбора героя его остранение от жизни: «А он стоял, лок­тями припав к мёртвым камням, и жить ему не хотелось» (143).

Центральные мировоззренческие и этические дилеммы в сюжетной линии Володина также реализуются в конфликтном поле настоящего и прошлого как временных точек зрения, аксиоло­гически маркированных, что находит выражение в актуализации фразеологического плана. Если для Яконова текстом, несущим духовный опыт прошлого, становится Канон ко Пресвятой Бого­родице, то для Иннокентия это дневники мате­ри: «Ничего в них не было как будто такого уж сокровенного, и даже прямо неверное было — а он удивлялся. Старомодны были и самые слова, которыми выражались мама и ее подруги. Они всерьёз писали с больших букв: Истина, Добро и Красота; Добро и Зло; этический императив. В языке, которым пользовался Иннокентий и окру­жающие его, слова были конкретней и понятней: идейность, гуманность, преданность, целеустрем­лённость» (363).

В разговоре Володина с женой можно про­следить столь же сложную динамику сближения/отталкивания точек зрения героев, «внешнего» и «внутреннего» ракурсов изображения, как и в сцене разговора Агнии и Антона у церкви Ники­ты Мученика: «Дотнара пришла звать мужа на какой-то прикремлёвский вечер. Иннокентий по­смотрел на неё бессмысленно, потом собрал лоб, вообразил себе это напыщенное зрелище, где все будут друг с другом совершенно согласны, где все проворно встанут на ноги для первого тоста за товарища Сталина. . . Из невнятной дали он вернулся к жене глазами — и попросил её ехать одну. Дотнаре дико показалось, что живой жизни званого вечера можно предпочесть ковыряние в старых альбомах. Связанные со смутными, но ни­когда не умирающими воспоминаниями детства, все эти находки в шкафах много говорили душе Иннокентия и ничего — его жене» (364). Пере­менная позиция повествователя, «вживание» в героев — совмещение точки зрения автора с точкой зрения Иннокентия, затем Дотнары, включение в авторское повествование слова персонажа, объ­ясняющий авторский комментарий не только об­наруживают природу конфликта, но и определяют ценностные точки зрения героев, укрепляя их в разных планах жизненной реальности — метафи­зическом (Иннокентий, в котором пробудилась душа) и физическом (Дотнара).

«Интеграция» точек зрения в «узловых точ­ках» сюжетных линий Яконова и Володина задает их (анти) симметричность 25, реализует авторское понимание внешней и внутренней действитель­ности как «напряженной реальности правды и лжи, свободы и неволи, Добра и Зла» 26.

Анализ элементов композиции романа «В круге первом» (глав, эпизодов) через определение системы точек зрения и рассмотрение их взаи­модействия в плане пространственно-временной характеристики показывает общность принципов структурной организации на всех уровнях компо­зиции, дополняет представление о специфике по­лифонизма в произведениях Солженицына, жан­рового мышления писателя. Выявляемая иерархия точек зрения характеризует автора как «некий идеологический, композиционный и нарративный центр, организующий и уравновешивающий все другие выраженные в произведении Солже­ницына точки зрения» 27 , но это обусловлено не дидактичностью, а телеологичностью авторской точки зрения, стремлением к восстановлению под­линной полноты бытия: «…в солженицыновском взгляде мы обнаруживаем новый способ смотреть этот новый способ смотреть означает откры­тие той реальности, которая по сути своей неисчерпаема и неупростима» 28.

Сделанные наблюдения, касающиеся взаи­мосвязей композиционно значимых планов про­изведения, позволяют говорить об «интеграции» точек зрения как соединении, восстановлении, восполнении по отношению ко всем аспектам композиции «В круге первом»: семантическому, синтактическому и прагматическому.

Трактовка авторской стратегии структур­ной организации художественного текста как интеграции имеет подтверждение в романе. Численное интегрирование дифференциальных уравнений преобразуется для Нержина не только в стремление «обнять мыслью» «извилистый за­блудившийся поток проклятой Истории» (316), но и «в бремя по ещё не улетевшим частицам тепла воскресить мертвеца (Россию. — Е. Б.), показать его всем, каким он был; и разуверить, каким он не был…» (212). Кондрашёв-Иванов воплощает в своих картинах не искажённый «нюансами» взгляд на человека и мир, соотносящийся с «выс­шим синтезом (курсив наш. — Е. Б.) природы» (276), выявляющим образ Совершенства.

вычитка, набор, текста   Звездин П.  solzhenicyn.ru

Примечания

Notes:

  1. Лосев Л. Поэзия и правда у Солженицына // Ло­сев Л Солженицын и Бродский как соседи. СПб., 2010. С. 307.
  2. Бёлль Г. Мир под арестом // Иностранная литерату­ра. 1989. №8. С. 230.
  3. Универсальный энциклопедический словарь. М., 1999 (Серия Энциклопедические словари). С. 410.
  4. Темнеет Р. Солженицын — писатель XXI века // Путь Солженицына в контексте Большого Времени : Сбор­ник Памяти : 1918-2008 / сост.,

    По мысли Ю. М. Лотмана, «редкий из эле­ментов художественной структуры так непосред­ственно связан с общей задачей построения кар­тины мира, как «точка зрения»» 29Лотман Ю . Точка зрения текста // Лотман Ю. М Струк­тура художественного текста. М., 1970. С. 253.

  5. Нами учитывается развитие идей Б. А. Успенского в трудах Ю. М. Лотмана и их переосмысление в «Нарратологии» В. Шмида, но именно терминологиче­ский аппарат и методологические приемы «Поэтики композиции» представляются в наибольшей степени органичными рассматриваемому художественному материалу.
  6. См.: Белопольская Е. Роман А. И. Солженицына «В кру­ге первом» : Опыт интерпретации. Ростов н/Д, 1997 ; Ванюков А. «В круге первом» А. Солженицына : феномен композиции и сферы смыслов романа // А. И. Сол­женицын и русская культура : сб. науч. докл. Сара­тов, 2004. С. 44-54 ; Волошинов А. Гомер — Данте — Солженицын : фракталы искусства. URL: http://nonlin.awse.ru> 2002/22 (дата обращения: 03.11.2013) ; Голубков А/. «В круге первом» А. Солженицына : опыт монографического анализа. URL: http : //www. portalslovo.ru/ philology (дата обращения: 23.10.2013) ; Краснов В. Солженицын и Достоевский : искусство полифонического романа. М., 2007 ; Лейдерман Н. По принципу антисхемы (о романе А. Солженицына «В круге первом») // Звезда. 2001. № 8. С. 191-205 ; НемзерА. Рождество и Воскресение. О романе Солже­ницына «В круге первом» // Лит. обозрение. 1990. № 6. С. 31-37 ; Спиваковский П. Теоретико-литературные аспекты творчества А. И. Солженицына // Теоретико­ литературные итоги XX века : в 2 т. / гл. ред. Ю. Б. Борев ; Ин-т мировой лит. им. А. М. Горького РАН. T. 1. Литературное произведение и художественный про­цесс. М , 2003. С. 307-371 ; Урманов А. Творчество Александра Солженицына. М , 2003 и др.
  7. Успенский Б. Поэтика композиции. СПб., 2000. С. 108.
  8. Солженицын А. В круге первом. М., 2006. С. 431. Далее ссылки на это издание даются в тексте с указанием страниц в скобках.
  9. Успенский Б. Указ. соч. С. 163.
  10. Седов К. О поэтике повествования в повести А. И. Сол­женицына «Один день Ивана Денисовича» : прагмасемиотический подход // А. И. Солженицын и русская культура : науч. докл. Саратов, 2004. С. 269.
  11. Киносита Т. Повествовательный стиль А. И. Солже­ницына и поэтика Достоевского // Путь Солженицынав контексте Большого Времени… С. 124.
  12. Показательно в этом плане замечание о Рубине Т. Лопухиной-Радзянко : «Его душа подвергается постоянномурасчленению — в нем постоянно доброе намерение превращается в злое. И это зло остается с ним, как неизлечимая болезнь, и мучит его» (Цит. по: Лопухина -Родзянко Т. Духовные основы творчества Солженицы­на. Frankfurt а/М, 1974. С. 108-109).
  13. Успенский Б. Указ. соч. С. 107.
  14. Там же. С. 108.
  15. Там же. С. 104.
  16. Отстаивая свой художественно-психологический метод в полемике с Глебом, Кондрашёв-Иванов утверждает: «Но не опрометчиво ли считать, что вообще можно знать и видеть действительность именно такою, какова она есть? А особенно — действительность духовную? Кто это — знает и видит??. И если, глядя на портретиру­емого, я разгляжу в нем душевные возможности выше тех, которые он до сих пор не проявил в жизни, — почему мне не осмелиться изобразить их? Помочь человеку найти себя — и возвыситься? < …> Д а я больше вам скажу: не только портретирование, но всякое общение людей, может быть, всего-то и важнее этой целью: то, что увидит и назовет один в другом — в этом дру­гом вызывается к жизниЫ (курсив наш. -Е . Б.) (Цит. по: Солженицын А. В круге первом. С. 344).
  17. См.: Николаев А. Основы литературоведения. Ивано­во, 2011.
  18. Успенский Б. Указ. соч. С. 112.
  19. Солженицын А. Телеинтервью на литературные темы с Н. А. Струве // Лит. газ. 1991. 27 марта (№ 12). С. 10-11. T. И. Дронова. Экфрасис как прием в романе А И. Солженицына «В круге первом»
  20. Якобсон Р. Заметки об «Августе Четырнадцатого» // Лит. обозрение. 1999. № 1. С. 19.
  21. См.: Орловская-Бстьзсшо Е. Человек в истории : Алек­сандр Солженицын и ИпполитТэн //Новый мир. 1996 № 7. С. 195-211.
  22. Боген А. О некоторых особенностях нарративной струк­туры Ф. М. Достоевского (к проблеме авторитетности точки зрения) // Вести. Томск, гос. пед. ун-та. 2004. Вып. 3. С. 106.
  23. Голубков М. Указ. соч.
  24. Белопольская Е. Указ. соч. С. 113.
  25. См.: Шиндель С. Александр Солженицын и Генрих Белль : диалог культур : дис. … канд. культурол. наук. Саранск, 2010.
  26. В чем можно черпать силу : интервью с Н. Д. Солжени­цыной // Кифа. 2013. № 10. URL: gazetakifa.ru/content/view/4970/ (дата обращения: 10.11.2013).
  27. Урманов А. Поэтика прозы А. И. Солженицына : дис. … докт. филол. наук. М., 2001. URL: http://cyberleninka.ru/article/n/o (дата обращения: 10.11.2013).
  28. Делль Аста А. Солженицын и возрождение художественной литературы в эпоху тоталитаризма // Путь Солженицына в контексте Большого Времени… М., 2009. С. 158.
Latest Posts By
  • Андрей Немзер. Художник под небом Бога
  • юдмила Сараскина. О Солженицыне, или Кому нужна русская литература
  • Андрей Мартынов. Писатель vs историк

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *