Инфоновости

Поддержка сайта
эротические игры для девочек.
полы переносные, покрытие плиты.
Счетчики
Текст первой части радиобеседы
(Главная страница : Аудио: лекции, беседы, передачи, выступления, чтения, книги : Радио "Эхо Москвы", Культурный шок, часть 1: Александр Филиппенко, Людмила Сараскина : Текст первой части радиобеседы)

КСЕНИЯ ЛАРИНА: Ну, что у нас? Шок за шоком, безусловно, конечно, если говорить о культурном шоке. То уход Александра Исаевича Солженицына из жизни и прощание с ним не только России, но и всего мира – это, конечно, событие невероятной значимости для нас. Мы много говорили на прошедшей неделе о влиянии Александра Солженицына на умы, на общественное сознание, да и вообще на нашу историю, на ход истории. А сегодня мне бы хотелось сосредоточиться все-таки именно на таком культурном контексте, именно поэтому у нас сегодня в студии Людмила Сараскина, добрый день, Люда, здравствуйте.

ЛЮДМИЛА САРАСКИНА: Добрый день, Ксения.

К. ЛАРИНА: Автор книги об Александре Солженицыне. Вот когда мы ее представляли?

Л. САРАСКИНА: В марте.

К. ЛАРИНА: В марте она вышла. Сергей Мирошниченко - режиссер-документалист. Добрый день, Сергей, здравствуйте.

СЕРГЕЙ МИРОШНИЧЕНКО: Здравствуйте.

К. ЛАРИНА: Фильм Сергея Мирошниченко прямо сейчас шел по Российскому каналу – фильм "Русский крест" про Георгия Жженова. Но вот в дни прощания с Александром Исаевичем был показан фильм Сергея Мирошниченко "На последнем плесе".

С. МИРОШНИЧЕНКО: И "Жизнь не по лжи".

К. ЛАРИНА: Это же тоже Ваше кино. И все показали. Слава Богу. Спасибо хоть за это нашему телевидению. Иногда ему можно сказать спасибо. И Александр Филиппенко. Саша, здравствуйте.

АЛЕКСАНДР ФИЛИППЕНКО: Добрый день.

К. ЛАРИНА: Александр Филиппенко с Солженицыным знаком, прежде всего, как с автором, тексты которого он вслух произносит достаточно давно. И вот спектакль "Один день Ивана Денисовича" идет в театре "Практика", к сожалению, очень редко. Но есть.

А. ФИЛИППЕНКО: Но метко. По памятным датам каким-то.

К. ЛАРИНА: Поэтому сегодня, конечно же, я надеюсь, Александр Филиппенко нам какой-нибудь кусочек представит на свое собственное усмотрение. Вы знаете, что я у Вас хотела спросить? Тут много вопросов пришло на наш сайт к началу передачи. Хороших вопросов, разных. А как Вы думаете, может быть, Людмила Сараскина ответит на этот вопрос. Почему все-таки так мало народу пришло проститься с Александром Исаевичем, я имею в виду именно на церемонию прощания в Академию Наук?

Л. САРАСКИНА: Ну, Вы знаете, это как считать. Я простояла там с 10 утра до половины восьмого вечера. И мне не казалось, что это мало. Это шел сплошной поток. Когда был очень уж сильный дождь, и ураган, и ветер, и задувало, даже в самом этом зале прощальном, двери были настежь открыты и задувало так, что мы, стоявшие там в гражданском карауле мерзли и знаете, и не было таких 2 минут, когда бы ко гробу не подходил бы кто-нибудь с цветами. Но только дождь прекратился в 4 часа, это просто пошел сплошной поток. И ведь речь шла о том, чтобы продлить время прощания, но поскольку тело нужно было отвозить в Донской монастырь, и там речь шла о 7 часах вечера, знаете, я, простояв 9 часов на ногах все это время, я не могу сказать, что было мало народа никак. У меня такого впечатления не сложилось.

К. ЛАРИНА: Меня там не было. Может быть, просто я сужу по телевизору опять же.

Л. САРАСКИНА: Это те, кто туда пришел и был там 5 минут. И в этот момент было мало народу, и он больше никого не видел, вот им показалось, что мало. Но простояв 9 часов, не отходя ни разу никуда, и видя всех и все. Что происходило, и кто приходил, и как люди там и плакали, и сколько было цветов. И там служители не успевали относить вот на черном этом полотнище цветы. Потому что это черное полотно, куда складывали цветы, оно наполнялось каждые ну минут 10-15. И там этих огромных снопов, я не могу иначе это называть, просто их были, ну, я не знаю, горы. Откуда они взялись? Они бы не взялись от, понимаете… И что еще меня поразило, там было общая очередь. Все приходили из одной двери. И Путин, и старушки, и писатели, и артисты, и Глеб Панфилов с Инной Чуриковой стояли в общей очереди. И все приходили мокрые, и с них стекала вода, под одним дождем. И вот когда ты видишь это на протяжении 9 часов, у тебя совершенно другое впечатление.

С. МИРОШНИЧЕНКО: А с другой стороны, знаете, каково состояние ну общества, такова и степень покаяния и прощания с человеком. Потому что ведь, как говорил Александр Исаевич, настоящего покаяния так и не было. Так оно и никто и раскаяния не было. Поэтому пришли те, кто пришел. И, слава Богу, что их оказалось много. Может быть, это не так, как будут поп звезду какую-нибудь хоронить. Но это пришли те самые люди, которые хотели прийти, сами пришли. Их не организовали, они не на митинге на Красной площади, ничего, они пришли проститься и проститься с тем человеком и одновременно покаяться за те грехи, которые были в 20 веке. Вот я так думаю.

К. ЛАРИНА: Сереж, а как Ваше знакомство произошло с Александром Исаевичем?

С. МИРОШНИЧЕНКО: Вы знаете, я, честно говоря, я очень благодарен судьбе, но выбор был не мой. Я хотел бы снимать, конечно, картину, но я не мечтал об этом. Выбор был, скорее, Александра Исаевича, чтобы я снимал эту картину. Получилось так, что первое знакомство у меня было, первое знакомство это литература естественно. Литература, таким образом, я сейчас расскажу. Это нам на день дали "Архипелаг ГУЛАГ". И мы с оператором за ночь пересняли на фотоаппарат весь "Архипелаг ГУЛАГ" и потом напечатали. Это, знаете, такая высокая, большая была книга. И с фотографией, которую мы потом распространяли во ВГИКЕ, и мы читали все, нам просто дали на 1 день. А потом когда-то мы ездили, в Америке, еще был Советский Союз. И вдруг я стал требовать у делегации, были мы в этом штате Вермонт, чтобы я мог поехать к Александру Исаевичу. Ну, и мы, ну, никто не мог организовать естественно этой встречи. Какой-то молодой парень хочет вдруг приехать, кто его знает, чего у него в голове. Но мы приехали, мы смотрели как раз, были рядом с домом. И я помню, что там есть этот ручей, который протекает, потом после этого мы сели и как-то выпили как бы с Александром Исаевичем по рюмке тогда. Потом я приехал перед фильмом первый раз его увидел. Да, еще был звонок, я обращался к нему по поводу определенных данных, которые мне нужны были. И вдруг неожиданный был звонок, ответ. И когда мне сказала жена, что это Александр Исаевич, я, в общем, подумал, что она шутит. Ну, и поднял трубку, и первый раз мы поговорили по телефону. После это вот я приехал через какое-то время, мы говорили с ним. Мы говорили с ним, и меня поразила сила этого мужчины. Это был сильный, такой крепкий очень мужчина.

Л. САРАСКИНА: Мощный.

С. МИРОШНИЧЕНКО: Мощный. Да. Я потом уже понял, что вот у меня всегда вызывает уважение. Что человек, который в 52 года у него появился первый ребенок, первый сын. Вообще у него трое сыновей были. Насколько он был сильным человеком, мощным. И он мне, честно говоря, мы с ним разговаривали. Он сказал, только не надо, чтобы была упадническая картина. Я всегда был сильным. И хочу остаться сильным.

К. ЛАРИНА: А почему такие подозрения у него возникли, что она может быть упадническая?

С. МИРОШНИЧЕНКО: Ну, он уже чувствовал возраст. Ему не хотелось быть просто стариком. Он хотел оставаться мыслителем и сильным человеком. Он всегда был сильным человеком. Вообще, мне кажется, что мой образ, это человек – математик такой. Это офицер такой русской такой выправки, человек чести. И потом крупный писатель. И вот это все вместе это организация огромная, самоорганизация. Только человек-математик мог сделать такую вещь, как "Архипелаг ГУЛАГ" или "Красное колесо". Потому что надо было держать все в голове. Это вот человек, который мог не уступить ни разу. Это человек чести, и, конечно же, литератор, выдающийся литератор, еще неоцененный. Ведь вот я считаю, что один день "Ивана Денисовича" это просто белый стих. Это белые стихи. И я считаю, что это человек, который так владел словом, как никто другой за последнее время.

К. ЛАРИНА: Это Сергей Мирошниченко. Ну, а теперь Александр Филиппенко. Наверное, если уж мы сразу вспомнили про "Ивана Денисовича", наверное, я Вам тот же вопрос, Саша, задам. Все-таки Ваше первое знакомство с текстом вообще Солженицына. Когда Вы впервые прочитали.

А. ФИЛИППЕНКО: Ну, в "Новом мире" естественно, на физтехе еще. Это первый был удар, шок. Но вот потом, когда волей случая так получилось, проводили некую акцию тематическую в библиотеке иностранной литературы. И предложили мне поучаствовать. Там обсуждалась одна книга двумя городами – Чикаго и Библиотека иностранной литературы, активные читатели. И в Америке, и у нас в Москве, обсуждали, читали. И был такой заключительный вечер. И я когда прочитал это, и Наталья Дмитриевна была. Мы потом говорили. Наверное, час, и сразу почувствовалась от этого текста такая мощная энергетика классика. И тогда было удивительное чувство. С одной стороны, я читаю классика, как Толстого, как Чехова, а с другой стороны, радость, что я ведь могу с этим классиком поговорить, посоветоваться при случае. Он был живой тогда для меня, понимаете. Это и срах, и ответственность. Страх, не потому, что я выиграю в некоей борьбе с текстом. То, что я выстою живым из-под него выйду. Но когда это удавалось в конце. И сейчас уже не помню, раз десять я читал. 2.10 идет этот спектакль без антракта. И в конце аплодисменты и слезу очищения, просветления.

К. ЛАРИНА: У публики?

А. ФИЛИППЕНКО: И у публики. А у меня тоже. Потому что в конце за мной стоит огромная карта ГУЛАГа. Это идея Давида Боровского. Он успел еще мне подсказать тогда, я исполнил. И я читаю в предисловии, как эпиграф, что вот разверните просторную карту России, поставьте черные точки на всех областных городах, на всех перевалочных пунктах, где поворачивает река, и где заканчивается река, и где заканчивается пешая тропа. Это все, что это такое там?! Три восклицательных знака. Вся карта усеяна черными мухами. Это и есть величественная карта портов ГУЛАГа. И когда молодежь это видит, приходит в театр. Первое, у меня за спиной 3х4 метра стоит. Одна треть спектакля уже сыграна. Они в это не верят, не понимают.

К. ЛАРИНА: А почему они в это не верят? Они это в школе проходят.

Л. САРАСКИНА: Просто не может быть…

К. ЛАРИНА: Ну, как это не может быть.

Л. САРАСКИНА: В Человеческое сознание этот кошмар не помещается.

К. ЛАРИНА: Люда, они это проходят в школе.

Л. САРАСКИНА: Проходят и проходят.

А. ФИЛИППЕНКО: Ну, Вы же сейчас слово хорошее – "проходят".

Л. САРАСКИНА: Это не помещается в сознании. У нормального человека это и не должно вмещаться в сознание.

К. ЛАРИНА: Должно. В нашей стране обязано вмещаться в сознание. Сейчас буду с Вами спорить.

Л. САРАСКИНА: Ксения, обязано – это другой вопрос.

К. ЛАРИНА: Это проблема этих людей, для которых не вмещается.

Л. САРАСКИНА: Нет, понимаете, обязано, это другой вопрос. Но в норме это не должно быть, вот же в чем дело. Эти дети воспитаны уже, и выросли вне этого режима. Слава Богу. Поэтому…

А. ФИЛИППЕНКО: Слава Богу, согласен.

Л. САРАСКИНА: Поэтому они смотрят на это…

А. ФИЛИППЕНКО: Пусть луна будет для них.

Л. САРАСКИНА: Как на Марсе. Как где-то на невозможное.

А. ФИЛИППЕНКО: Но в течение спектакля, простите, я перебиваю, я вижу, как происходит их погружение…

Л. САРАСКИНА: И потрясение.

А. ФИЛИППЕНКО: Понимание, осознание, а потом полное потрясение. Шок.

К. ЛАРИНА: Вообще, Вы говорите ужасные вещи. Я сейчас в шоке нахожусь. Вы играете этот спектакль. Получается, что это откровение как бы то, чего люди раньше не знали, но этого быть не может.

А. ФИЛИППЕНКО: Ну, я играю в молодежном театре "Практика", молодая публика…

К. ЛАРИНА: Мы же, в конце концов, говорим о великом писателе, о его великом произведении. Ведь тот переворот, который тогда произошел, как я понимаю, в "Новом мире" в этот период оттепели, когда была первая публикация "Ивана Денисовича". Он же произошел не потому, что людям открыли правду, а сам вообще прямого и открытого разговора на эту тему.

Л. САРАСКИНА: Ксения, но к Филиппенко приходят не 60-летние люди на спектакль. А 16летние.

К. ЛАРИНА: Но они же учатся, живут здесь. У нас что запрещена эта тема? Мне кажется, это большая проблема вообще нынешнего общества, когда у нас именно так воспринимают такие произведения искусства, посвященные теме сталинизма, репрессий, ГУЛАГа, что у нас это воспринимается, как откровение. Начинаются опять те же самые споры на тему, было или не было. Вот в чем стыд и кошмар. Простите, ради Бога, что я так нервно реагирую.

А. ФИЛИППЕНКО: Да, но просто эта система, конечно, связана с системой образования и с системой подготовки людей. Ведь дело в том…

К. ЛАРИНА: И с покаянием, про которое Вы говорили.

А. ФИЛИППЕНКО: Ну, вот дело в том, что, допустим, в США это включено в программу. Программа эта так вставлена, как уроки мирового тоталитаризма. Т.е. это не частный случай. А это жестокое проявление тоталитаризма вообще. И люди там, не надо им, в общем, в какой-то мере они далеки от этого, там латиноамериканцы, которые учатся в этой школе. Но они осознают. Им так вкладывают в голову, что это такое через Солженицына, чтобы они это запомнили навсегда. И помнили ограничения вот эти. Помнили, что вот эта проволока как только начинает разматываться, так, значит, ее надо резать мгновенно. И того, кто разматывает, спросить, зачем он это делает. Я думаю, что вот это нет системы введения молодым людям в голову мысли, что тоталитаризм возвращается.

С. МИРОШНИЧЕНКО: Что это не частная история какого-то Шухова Ивана Денисовича.

А. ФИЛИППЕНКО: И не какой-то России отдельной. А вообще это…

Л. САРАСКИНА: Ну, болезнь человечества.

А. ФИЛИППЕНКО: Ну, если позволите, последуем совету Александра Исаевича. Чтобы передача не было у нас грустной, тяжелой…

К. ЛАРИНА: Будет.

А. ФИЛИППЕНКО: Отрывок из "Одного дня", когда они строили, и вот заканчивают стройку. В конце быстро они с Сенькой вдвоем остались. Все, значит, сложили, успели. А Сенька носилки схватил и по трапу. А Шухов хоть там сейчас конвой, пса не трави, отбежал по площадке назад, глянул, ничего. Теперь подбежал и через стенку слева, справа, эх, глаз, ватерпас, ровно, еще рука не старится. И вниз по трапу. Сенька из растворной и по пригорку бегом. А на шмон надо вернуться быстро, чтобы успели, чтобы не опоздать. Ну, ну, оборачивается, беги, беги, я сейчас. Шухов машет. А сам в растворную. Мастерка так просто бросить нельзя. Значить надо. Зыр, зыр, да видит камень здоровый, в угол отвалил его, под него мастерок, накрыл, порядок. Теперь скорее Сеньку догонять. А тот отбежал шагов на 100. Дальше не идет. Никогда Клевшин в беде не бросит. Отвечать, так вместе. "Разобраться по пять". А ворот не открывают. Все считают, сами себе не верят. Назад, назад, разобраться по пять. Ух. Успели. Отпыхался Шухов, оглянулся. А месяц-то батюшка. Нахмурился, багров уж на небо весь вылез. Шухову весело, что все сошло гладко. Кавторанга под бок бьет и закидывает. "Слышь, Кавтаранга, а как по науке Вашей старый месяц куда потом девается?" "Как куда, невежество. Просто невиден". "Так если невиден, откуда ж ты знаешь, что он есть?" "Так что ж, по-твоему, каждый месяц луна новая?" "А чего чудного? Люди вон что ни день рождается. Так месяцу-то раз в 4 недели можно". "Тьфу ты, - плюнул Кавтаранг, - еще ни одного такого дурного матроса не встречал. Так куда ж старый девается?" "Вот я же тебя спрашиваю, куда?" Кавтаранг: "Ну, куда?" Шухов вздохнул, и поведал: "У нас так говорили: старый месяц Бог на звезды крошит". "Вот дикари, так ты что в Бога веришь, Шухов? "А то, как громыхнет, поди, не поверь". " А зачем Бог это делает, ну, месяц на звезды крошит, зачем?" "Ну, а чего не понять. Звезды те от времени падают. Пополнять надо".

К. ЛАРИНА: Отлично, спасибо большое. Ну, мы сегодня еще услышим, я думаю, Александра Филиппенко.

С. МИРОШНИЧЕНКО: Хорошо бы, если бы еще новые звезды зажигались. Такого же уровня.

К. ЛАРИНА: Ну, все равно, как ни крути, разговор все равно у нас будет тяжелый. Потому что, мне кажется, что Вы счастливые люди, Вы общались с Солженицыным, и я уверена, что спорили о каких-то вещах. Мне кажется, что для него самое большое страдание было это то, что ничего не произошло в голове нашего народа. Я не понимаю, почему. Вот на этот вопрос он мог ответить?

Л. САРАСКИНА: Ко мне вопрос?

К. ЛАРИНА: Да, Люд, к Вам.

Л. САРАСКИНА: Ксения, я опять с Вами не соглашусь. Что значит ничего не произошло?

К. ЛАРИНА: Ну, если у нас Сталин герой сегодня. Сейчас умер Солженицын, и уже Солженицын в этом списке рядом со Сталиным.

Л. САРАСКИНА: Вот у Вас он герой? Нет. Вот у Сергея он герой? Нет. Я могу Вам назвать сотни, тысячи людей, у которых он не герой. Если это какая-то акция, не понятно какими целями, непонятно какими средствами сооружена, чтобы Сталин был герой, я просто ей не верю, я не доверяю вот этой всей шумихе. Это такой масс культ – то, что происходит.

А. ФИЛИППЕНКО: Да, и говорить об этом не стоит.

Л. САРАСКИНА: Это мыльные пузыри, которые выдувают те, кто это все организует. Я в это не верю. Я вот лично не знаю людей, у меня много знакомых среди студентов, среди учащихся, и среди взрослых людей, литераторов, у меня нет ни одного знакомого, для кого бы Сталин был вот тем, кем Вы называете. Откуда ж берутся эти цифры? Я не знаю.

К. ЛАРИНА: Откуда тогда эта статистика берется?

Л. САРАСКИНА: А кто ее делает? Вот надо ее спросить. Кто считает, тот и называет. Главное, никак…

К. ЛАРИНА: Т.е. Вы считаете, что это большое преувеличение.

Л. САРАСКИНА: Я думаю, как знаете, это опять же как Сталин говорил: главное, не как голосуют, а как считают. Вот кто считает, тот пускай за это и отвечает.

К. ЛАРИНА: Первый раз слышу такую точку зрения. Но я была бы счастлива, если бы Вы оказались правы.

С. МИРОШНИЧЕНКО: Но с другой стороны, что же Вы хотите. Ну, сначала просеяно в 20 веке население. Ведь это и есть самое страшное то, что, о чем писал Александр Исаевич. Это генетический просев такой. Ну, так дети в науке и правнуки тех, кто занимался…

А. ФИЛИППЕНКО: Сбивка произошла.

К. ЛАРИНА: Т.е. и пожинаем, да.

С. МИРОШНИЧЕНКО: Да, конечно, именно и пожинаем сейчас. И главное, чтобы пойти спокойно. Чтобы не вырос тот чертополох, который, в общем, сознательно поливают. У нас же смотрите, какие лидеры на слуху. Это Иван Грозный, Петр Первый, Сталин. Ну, например, Александр Третий замечательный был правитель государства без войн, так тихо прошел. При нем какие-то были даже литература, даже спор был без посадки между западниками и славянофилами…

К. ЛАРИНА: Давайте мы новости послушаем, кстати, про чертополох. А потом продолжим




просмотрено раз: 6112

  Форум Тема Ответов Просмотров Сообщение
Флейм Каким образом устанавливать власть в стране 0 6150 litipo
15.3.14 17:52
Флейм Болезнь детской наивности 0 5597 litipo
15.3.14 17:49
Общение Русская государственность 4 20368 litipo
15.3.14 17:42
Общение События 1993 года 1 11688 litipo
15.3.14 17:36
Общение росссия = солярис 5 21609 litipo
15.3.14 17:31
»»  Посетить форумы
>

Блок авторизации
Ник

Пароль



Забыли пароль?

Нет учетной записи?
Зарегистрируйтесь!

Чаще читают в прессе:

Объявления

Инфоновости
Сайт об Александре Солженицыне

#Как правильно хранить обувь
#Отправляемся в путешествие: собираем аптечку
#Книги в подарок: как их выбирать?
#Как выбрать качественный автосервис?
#Почему на лице появляются белые подкожные прыщики
#Как выбрать картину в свое жилище?
#Как научиться читать стихи?
#Если вы решили отмечать свадьбу на открытом воздухе
#Весенние каникулы – всей семьей
#Справочники, которые должны быть у каждого



- Генерация страницы: 1.21133 секунд -