Из блокнота журналиста


Дело Бориса Журавлева


    Июнь 1955 года, Москва

    На скамье подсудимых - пятнадцатилетний Борис Журавлев, ученик 660-й московской школы. Два месяца назад он вместе со своим приятелем Олегом Крымским явился на вечер самодеятельности в школу рабочей молодежи. Оба были пьяны и ходили по залу, сквернословя и задевая всех. Студент Виктор Кузьмин, приглашенный на этот вечер, сделал им замечание. В ответ послышались брань и угрозы. Не желая, чтобы его спутница выслушивала все это, Кузьмин попросил ее подождать, а сам вышел с Журавлевым и Крымским на лестничную площадку. Здесь Журавлев вынул из кармана револьвер и, выстрелив в Кузьмина, убил его наповал.

    ...Бориса Журавлева вводят в зал суда, он не смотрит по сторонам, прячет глаза и старается побыстрее пройти на свое место. Но ответы его неторопливы и спокойны:

    - ...ну, мы с Олегом выпили немного и пошли на вечер. На вечере находился также позднее убитый Кузьмин. Во время перерыва, я допускаю, что наступил ему на ногу. Потом я вышел из зала, а Кузьмин пошел следом и сказал, что выведет меня из школы. Ну, я решил его попугать и наставил револьвер. Он прижался к стене, а я спустил курок и раздался выстрел. Я ушел.

    Судья: Зачем у вас был пистолет?

    - Цели не было. Я просто интересовался устройством пистолета.

    - Если вы интересовались только устройством пистолета, зачем вам были нужны боевые патроны?

    - Я хотел съездить за город и пострелять.

    - Почему вы остались на второй год в восьмом классе?

    - Я уже два раза отвечал на этот вопрос, чего это я буду отвечать в третий. Так случилось - и все.

    - Вы грубили педагогам?

    - Бывало.

    - А почему?

    - Они сами вынуждали на это.

    - Кто вас учил не слушаться родителей?

    - Этому никто не учит.

    - Да, не учит. Почему вы так себя вели? Курили, пили.

    - Что я, алкоголик, что ли?

    - Ваше поведение обсуждали на комсомольском собрании?

    - Да.

    - Вы ответственно отвечали?

    - Да.

    - Когда это было?

    - Восьмого апреля.

    - А десятого застрелили человека! Вы любите читать книги?

    - Люблю.

    - Читали "Как закалялась сталь"?

    - Читал.

    - Почему не взяли себе за пример Николая Островского?

    - Время не соответствует нашему. Тогда было одно, сейчас другое.

    - Чем вы увлекались, кроме выпивки и хулиганства?

    - Книги читал.

    - Музыкой занимались?

    - Было такое дело. Выступал. Получал удовольствие.

    - Вы хорошо знаете правила поведения учащихся?

    - Хорошо знаю.

    - Почему же вы пошли на такое преступление?

    - Я не шел. Я хотел попугать. Цели убить у меня не было.

    Свидетель Потапов, ученик 9-го класса той же школы: Когда мы пришли на вечер, я увидел, что ребята собирают деньги на водку. Но я с ними не пил и ни в чем участия не принимал.

    - Вы знали, что у Журавлева пистолет?

    - Знал.

    - Говорил он, что хочет в кого-нибудь выстрелить?

    - Говорил.

    - Что же вы молчали?

    - А что я мог сделать? Если б я что-нибудь сказал, он в меня бы и пульнул.

    Свидетель Целинский, девятиклассник: Журавлева я впервые увидел на этом вечере. Он хорошо танцевал и был под мухой. Вообще сказать, - для трезвого он вел себя, может, и ненормально, а для пьяного - вполне нормально.

    - Убитого вы видели?

    - Нет, не поинтересовался. Журавлев говорит: я убил человека. Ну, я проводил Журавлева в подъезд на улице Алексея Толстого, а сам вернулся и слушал концерт.

    - Беседовали с вами учителя о правилах поведения в школе?

    - А как же? Конечно, беседовали.

    - Почему же вы так равнодушно отнеслись к тому, что ваши товарищи пьянствуют?

    - Так я же с ними не пьянствовал?

    Свидетель Новиков, девятиклассник: Журавлева я увидел в перерыве между первым и вторым отделением - его администратор выводил за хулиганство. Потом я зачем-то пошел в раздевалку, а меня догнали Журавлев и Крымский, и Журавлев сказал, что он убил человека. Но я не поверил, раз он пьяный.

    - Был ли Журавлев встревожен? Расстроен?

    - Нет, ничего такого не проявлял. Я лично ничего такого не заметил.

    Поликашкин, девятиклассник. (Глаза раскосые, пустые, дикие.)

    Судья: Расскажите о событиях в 187-й школе.

    - А чего рассказывать? Дали нам билеты на вечер, мы и приехали. Делать было нечего, а деньги были. Мы купили вина.

    - Водки?

    Поликашкин (небрежно): Да, водки. После этого стали смотреть первое отделение. Посмотрели. А после выхожу я в раздевалку, встречаю Журавлева, а он говорит: я выстрелил в человека. Но я не поверил, раз он был пьян.

    - А вы слышали, что Журавлев говорил Кузьмину?

    - Ну, что говорил? Как все пьяные. Ничего особенного, в нормальном тоне. Тот ему: "Надо быть повежливее!" А Журавлев отвечает: "Ты мне не указчик". Ну, как пьяные говорят? Так и он говорил.

    - А где вы выпивали? И как?

    - Ну, как? Из горлышка. Тут же, в зале.

    - Ну, а потом? После того, как узнали про убийство?

    - А чего? Проводили Журавлева и вернулись смотреть второе отделение.

    - Почему вы не вступили в комсомол?

    Долго молчит. Потом:

    - Собирался подать заявление. Но были кое-какие срывы. Двойки. Случайные, правда, не в четвертях, а за ответ. Но могли за это не принять. Вот я и не подавал.

    Лида Зуева, 18 лет. Работает на швейной фабрике.

    Судья: Не плачьте и расскажите все, как было.

    Лида: Я пришла на вечер по приглашению Кузьмина. Мы с ним стояли у окна и разговаривали. Вдруг к нам подошли два парня, оба пьяные (плачет). Стоят, качаются. Кузьмин попросил их отойти в сторону. Тогда они стали к нему приставать, выражаться. Один парень сказал Кузьмину: "Выйди". Потом подошел ближе, положил ему руку на грудь и говорит: "Боишься?" Тогда Кузьмин с ним вышел. Он, видно, не хотел, чтобы я все это видела и слышала. Вот он и вышел. И не вернулся. Сказал: "Я сейчас вернусь" - и не вернулся.

    Олег Крымский, девятиклассник: С Журавлевым я познакомился в третьей четверти этого учебного года. Однажды он мне сказал, что у него есть пистолет. Я спросил: откуда? Он ответил, что взял у генеральского сына. Так как у Журавлева были плохие отношения с его отцом, он дал пистолет на хранение мне. Мы с ним дружили и, когда были деньги, устраивали выпивки.

    - Разве прилично пить молодым людям?

    - Так ведь не так, чтоб на ногах не держаться.

    - Расскажите про вечер в 187-й школе.

    - Борис был пьян. Его попросили выйти. Он вышел, а я остался танцевать. Но потом попросили выйти и меня. Я вышел и на третьем этаже увидел Бориса. Он сунул пистолет мне в руки и сказал: "Бежим!" Потом сказал: "Давай обменяемся пальто". Потом мы поехали на чью-то дачу в Рублево. Борис знал, где лежит ключ. Дача оставалась совсем пустая, мы были там одни.

    - Ваше поведение в школе и дома было плохим. Почему?

    - Не знаю. Так уж получилось.

    - А мать указывала вам?

    - Указывала. Но я считал, что она просто мораль читает, и не слушал.

    - Кто на вас влиял?

    - Никто.

    - Почему вы так распустились?

    - Мне скучно было учиться.

    - Какие у вас были отношения с отцом?

    - Так ведь он с нами давно не живет. Ну, конечное дело, позвонит иной раз по телефону - почему, мол, плохо себя вел? И опять про меня забудет. Сам он инженер, кончил два института, а мне говорил: "Пастухом будешь".

    Крымская Александра Федоровна, мать Олега: Отец Олега ушел от нас лет восемь назад. Олег, пока маленький был, учился на отлично. Но потом покатился по наклонной плоскости. А отец говорил: "Ну и пускай его исключают из школы и пускай этот мерзавец сам зарабатывает себе на хлеб". Я говорила, что сын может попасть на скамью подсудимых. Он отвечал: "А я как народный заседатель постараюсь, чтобы он заживо сгнил в тюрьме".

    Когда пришел в наш дом Борис Журавлев, мой сын сказал:

    - Мама, это сын замминистра, он из очень хорошей семьи. Но я вскоре узнала, что у Журавлева не очень-то хорошая автобиография, и хотела изолировать своего сына от Бориса. Кинулась к мужу; муж опять: "Подите вы к черту, у меня своя семья". Говорила с матерью Бориса. Она: а что мне делать, запирать его, что ли? Утром, в день, когда случилось убийство, я разыскивала сына и нигде не могла его найти. Я попросила у матери Журавлева дать мне адрес их дачи, думала, может, мальчики там. А она: "Зачем я буду давать вам адрес, вас все равно туда не пустят, наша дача правительственная". Так я и не попала в тот день на дачу, а вечером случилось несчастье.

    Судья: А материально вам муж помогал?

    - Только по суду. Два года я не подавала в суд - и он не платил ни копейки. Он хотел, чтобы Олег не учился, а работал, чтоб не платить алименты. Про меня он говорил: "Я большой человек, два института кончил, а она кухаркой осталась". Еще он говорил: "Ты заплесневелая женщина, а моя новая жена - член партии". Партбилет он называл билетом, который поможет ему далеко уехать. Сына он однажды позвал и говорит ему: "Видишь, мы едим наполеон, а вы едите батон. Переходи ко мне жить". А сын сказал: "Я буду есть батон, да зато вместе с матерью". Я считаю, гражданин судья, что мой сын прежде всего жертва отца, а потом уже Журавлева. Может, я своим архаичным умом неправильно рассудила, но я так думаю.

    Иван Иванович Крымский (румяное, моложавое лицо, почтенная седина, отличный серый костюм). Отвечает спокойно, отчетливо, с достоинством.

    Судья: Крымский Иван Иванович?

    - Так точно.

    - Работаете в Министерстве тяжелого машиностроения?

    - Так точно.

    - Крымская Александра Федоровна - ваша бывшая жена?

    - Так точно.

    - Расскажите, как случилось, что ваш сын попал на скамью подсудимых?

    - Мое воспитание складывалось из советов сыну. Я был за то, чтобы сын не учился, а работал, так как труд - наилучший воспитатель в нашей советской стране. А вообще, что я могу знать об Олеге, когда я уже восемь лет с ними не живу. Я просил учителей проявить побольше внимания к моему сыну, но они этого не сделали.

    - Вы платите алименты?

    - Так точно.

    - А помимо алиментов - помогали?

    - Купил коньки, давал на кино.

    - Вы считаете себя ответственным за сына?

    - В известной степени - да.

    - В какой же степени?

    - В той, какую позволяет мне мое здоровье, мое время, мои средства.

    - Что же вы собираетесь делать дальше?

    - Я жду, что решат судебные органы советской власти, за которую я голосовал.

    Милованова, работник детской комнаты при 9-м отделении милиции: Впервые с семьей Журавлева органы милиции познакомились в марте 54-го года. Мы вызвали отца; предупредили: вашему сыну грозит опасность, он не только грубит учителям, не только пьянствует, он связан с преступным миром, среди его приятелей есть такие, что осуждены за грабеж и хулиганство. Журавлев сказал: "Вы беспокоите меня зря. Я только что явился с курорта и занят серьезными государственными задачами. И Борис - не такой уж плохой мальчик. Ничего особенного в моем сыне нет. Вот у такого-то (я не хотела бы здесь называть эту фамилию) сын сидит, у такого-то туза! А мой сын еще не преступник".

    Я спросила, откуда у мальчика деньги? Он ответил: "Дома счета деньгам нет". Он сказал это с гордостью. Явился отец Журавлев в милицию в генеральском мундире со всеми регалиями. Моим, говорит, сыном занимаются мать и няня, а я не особенно вникаю.

    Ну, я оружия не сложила: обратилась в Главное управление милиции - как, мол, быть с мальчишкой, ведь если так пойдет дальше, он кончит скамьей подсудимых? Там посоветовали отправить Журавлева в исправительную колонию. Но отец отказался: неудобно в глазах начальства и в глазах подчиненных: у Журавлева сын в колонии - не звучит! Тогда я дала ему совет - вырвать Бориса из среды приятелей-хулиганов, отправить его из Москвы куда-нибудь в более сельскую местность. Но как понял Журавлев-отец этот совет? Он отправил сына к своему дяде в Калининскую область и не с матерью, а одного, в надежде, что здесь можно откупиться деньгами, которые он посылал дяде на содержание сына, тысячу рублей в месяц. Но Борис и в новой школе пил, играл в карты, не желал учиться. Директор спировской школы написал отцу, отец не ответил. Тогда Бориса отправили обратно в Москву. И опять: деньги без счета, отдельная комната, хотел - ночевал дома, не хотел - на даче. Накануне убийства он тоже не ночевал дома вместе со своим приятелем Олегом Крымским. На квартиру Журавлевых позвонили из школы: Бориса не было на занятиях. Но дома никто не обратил на это внимания: то ли еще бывало! Мать Олега позвонила матери Бориса. Та ответила: "А что особенного? Пошатаются и вернутся". Крымская попросила дать ей адрес дачи - она съездит, привезет мальчишек. Адреса ей не дали. А ведь преступление можно было предотвратить, если бы отец и мать Журавлева прислушались к просьбам Крымской и тревожному звонку из школы. Но они были спокойны: пошатается и вернется! И Борис вернулся - для того, чтобы, не заходя ни домой, ни в школу, явиться на вечер и убить человека.

    Юра Сусайков, девятиклассник, сын генерал-полковника. Отец живет в Ташкенте.

    Судья: Подсудимый сказал, что он убил человека из пистолета, взятого у вас. Так ли это?

    - Да... Я нашел пистолет случайно, в шкафу у отца. Взял, чтобы познакомиться с устройством.

    - На каком основании вы взяли оружие, вам не принадлежащее?

    - Оснований, собственно, никаких не было.

    - Вы, шестнадцатилетний юноша, жили в квартире вместе с сестрой. Кто же за вами наблюдал?

    - Мама, уезжая к отцу в Ташкент, попросила понаблюдать за нами лифтершу.

    - И что же, следила она?

    - Да.

    - Почему же она разрешала вам устраивать попойки?

    - Не знаю.

    - Почему ваш отец не взял вас с собою в Ташкент?

    - Хотел, чтобы я кончил школу в Москве.

    - А разве в ташкентских школах другая программа?

    - Такая же.

    - Или, может, у вашего отца-генерала нет квартиры в Ташкенте?

    - Есть.

    - А в Москву он часто приезжает?

    - В отпуск и на сессию.

    - Сколько комнат в вашей московской квартире?

    - Пять. Не считая, конечно, кухни и ванной.

    - А в Ташкенте у отца сколько комнат?

    - Четыре.

    - А дача?

    - В Москве дача своя, в Ташкенте - государственная (отвечает холодно, лениво, небрежно).

    В публике: Да, генеральское воспитание! И ефрейтор такого воспитания не даст!

    - Вы давно научились пить водку?

    - Недавно. И немного.

    - Вы дружите с Журавлевым?

    - Нет.

    - А разве дают пистолет первому встречному?

    - Нет.

    - Бывал ваш отец у вас в школе?

    - Был с год назад. После того, как Борис Журавлев угрожал Галине Иващенко.

    - Чем он угрожал?

    - Пистолетом. Но тот пистолет был, кажется, игрушечный.

    - И после того, как Журавлев угрожал вашей подруге пистолетом, вы дали Журавлеву пистолет своего отца?

    - Да.

    Сусайкова Ирина Петровна, генеральша.

    - С какого года ваш муж в Ташкенте?

    - С пятидесятого, уже пять лет.

    - А вы?

    - В Москве.

    - Все время?

    - Нет. Либо здеся, либо тама.

    - А дети?

    - В Москве.

    - А в Ташкенте большая квартира?

    - Нет.

    - Но достаточная для семьи?

    - Но ведь его туда перевели временно.

    - С пятидесятого года - временно?

    - Его по состоянию здоровья должны бы перевести обратно. Обещаются.

    - Как случилось, что ваш сын взял отцовский пистолет?

    - Муж оставил оружие здеся второпях.

    - Как вы наблюдали за воспитанием своего сына?

    - Я с ним разговаривала.

    - А еще?

    - Все ему было предоставлено. Учеба и все.

    - С кем он дружил?

    - Приятели его непостоянные.

    - Как учился ваш сын?

    - Были двойки. Но вообще он мальчик неплохой.

    Прокурор: Неплохой? А вот что сказано в школьной характеристике: "Бездельничает, пьет, учится плохо, равнодушен ко всему, кроме попоек" - видите, какова плата за московскую квартиру? А как же ваш муж может воспитывать тысячи солдат и офицеров, если он не смог воспитать единственного сына?

    - Об этом не вам судить, об этом уж как-нибудь будет судить военный министр.

    Прокурор: Аудитория считает, что лучше бы вашего мужа судил обыкновенный суд.

    Журавлев Александр Федорович, генерал; член партии с 1930 года (толстый, - в три обхвата... Лицо как блин, глазки - свиные): В Москву я приехал из Ленинграда в 1951 году. Сын в Ленинграде учился удовлетворительно и в Москве поначалу удовлетворительно. А с восьмого класса стал учиться плохо. И год назад меня предупредили в девятом отделении милиции о случаях, когда он напугал девочку пугачом, и еще сказали, что он знается с уголовным элементом. Ну, тогда я послал его к своему дяде в деревню Спирово Калининской области. Но и в спировской школе его перевоспитать не сумели.

    - Значит, вам было известно про связь сына с преступным миром?

    - В девятом отделении милиции мне говорили, но достаточных фактов не привели.

    - Известно ли вам, что ваш сын пил водку?

    - Мне лично известно четыре случая.

    - Какие же меры вы принимали?

    - Я лично этим вопросом занимался. Я всякие меры принимал. Я его контролировал. И когда из спировской школы сообщили, что он и там хулиганит, моя жена лично сама туда поехала. Я и сам лично хотел туда съездить, но его как раз прислали сюда. Я считаю, что школа поторопилась, могли бы подождать с присылкой.

    - Какие же меры приняла ваша жена?

    - Она, конечно, сделала соответствующие выводы, так как он и там сильно напивался.

    - Ну, а вы?

    - Я как раз собрался туда поехать.

    - Зачем тянули? Надо было сразу на поезд и туда!

    - Я считаю, я сделал соответствующие выводы.

    - Сказали вы работнику детской комнаты Миловановой, что деньги у вас бессчетны?

    - Нет, я такого заявления не делал.

    Милованова: Я спросила, как вы контролируете средства своего сына, а вы ответили: деньгам у вас счета нет.

    Журавлев: Я такого заявления не делал. Заявляю это ответственно и партийно!

    Судья: Что же вы до сих пор говорили тихо, вяло, а теперь вдруг так возмутились и заговорили с такой энергией? Отвечайте, как случилось, что ваш сын лишил жизни человека, которого родители воспитали по-хорошему, довели до пятого курса - отвечайте, как случилось это, отвечайте при всем народе!

    Журавлев: Да, тут я лично допустил ошибку. Я за ним контроль осуществлял. Я ему говорил. И советовал. Я стремился. Но у меня не вышло...

    Прокурор: А почему это вышло у рабочего-полировщика Кузьмина, который воспитал прекрасного, честного сына?

    Журавлев: А почему я воспитал хорошую старшую дочь?

    Прокурор: Вы хотите пятидесятипроцентной скидки?

    Журавлев: Но я его воспитывал. Я с ним беседовал и запирал его на три дня в комнате.

    Прокурор: Да, вы держали перед ним речи и подвергали его домашнему аресту. Вполне по НКПСовски...

    Журавлев: Я награжден орденом Ленина, двумя орденами Красного Знамени, я отдавал все свои силы партии и народу.

    Прокурор: Откуда у вас такие методы: отец товарища вашего сына, генерал Сусайков, поручает воспитание своего мальчика лифтерше, а вы, генерал Журавлев, - поручаете воспитание своего сына старому дяде - откуда такие методы?

    - Нет, я сам лично принимал участие.

    Прокурор: Понимаете ли вы, что вы тоже подсудимый? В полутьме отдельных квартир и казенных дач вы растили негодяев и убийц.

    Журавлев молчит.

    Суд приговорил Бориса Журавлева к десяти годам лишения свободы, потому что нельзя расстреливать человека, не достигшего восемнадцати лет. Он слушал приговор и улыбался.

    Из публики:

    - Знает, что освободят досрочно!

    - Знает, что выкупят!

    - Сукин сын!

Опубликовано в журнале:
«Звезда» 2005, №3
К 90-летию со дня рождения ФРИДЫ ВИГДОРОВОЙ


URL этой страницы: https://solzhenicyn.ru/modules/pages/Dissidenty/Vigdorova_Frida_Abramovna/Iz_bloknota_zhurnalista.html
просмотрено раз: 1299