Добро пожаловать к Солженицыну


9. Пятого года упряжки

Дата:  6.9.08 | Раздел: В круге первом


9. Пятого года упряжки

Они так увлеклись, что совсем не слышали шума лаборатории и назойливого
радио из дальнего угла. На своЁм поворотном стуле Нержин опять обернулся к
лаборатории спиной, Рубин избоченился и положил бороду поверх рук,
скрещенных на кресельной спинке.
Нержин говорил, как поведывают давно выношенные мысли:
- Когда раньше, на воле, я читал в книгах, что мудрецы думали о смысле
жизни или о том, что такое счастье, - я мало понимал эти места. Я отдавал
им должное: мудрецам и по штату положено думать. Но смысл жизни? Мы живЁм -
ив этом смысл. Счастье? Когда очень-очень хорошо - вот это и есть счастье,
общеизвестно... Благословение тюрьме!! Она дала мне задуматься. Чтобы понять
природу счастья, - разреши мы сперва разберЁм природу сытости. Вспомни
Лубянку или контрразведку. Вспомни ту реденькую полуводяную - без единой
звЁздочки жира! - ячневую или овсяную кашицу! Разве еЁ ешь? разве еЁ
кушаешь? - ею причащаешься! к ней со священным тре- {49} петом
приобщаешься, как к той пране йогов! Ешь еЁ медленно, ешь еЁ с кончика
деревянной ложки, ешь еЁ, весь уходя в процесс еды, в думанье о еде - и она
нектаром расходится по твоему телу, ты содрогаешься от сладости, которая
тебе открывается в этих разваренных крупинках и в мутной влаге, соединяющей
их. И вот, по сути дела питаясь ничем, ты живЁшь шесть месяцев и живЁшь
двенадцать! Разве с этим сравнится грубое пожирание отбивных котлет?
Рубин не умел и не любил подолгу слушать. Всякую беседу он понимал так
(да так чаще всего и получалось), что именно он размЁтывал друзьям духовную
добычу, захваченную его восприимчивостью. И сейчас он порывался прервать, но
Нержин пятью пальцами впился в комбинезон на его груди, тряс, не давал
говорить:
- Так на бедной своей шкуре и на несчастных наших товарищах мы узнаЁм
природу сытости. Сытость совсем не зависит от того, сколько мы едим, а от
того, как мы едим! Так и счастье, так и счастье, ЛЁвушка, оно вовсе не
зависит от объЁма внешних благ, которые мы урвали у жизни. Оно зависит
только от нашего отношения к ним! Об этом сказано ещЁ в даосской этике: "Кто
умеет довольствоваться, тот всегда будет доволен."
Рубин усмехнулся:
- Ты эклектик. Ты выдираешь отовсюду по цветному перу и всЁ вплетаешь
в свой хвост.
Нержин резко покачал рукой и головой. Волосы сбились ему на лоб. Очень
интересно оказалось поспорить, и выглядел он как мальчишка лет восемнадцати.
- Не путай, ЛЁвка, совсем не так! Я делаю выводы не из прочтЁнных
философий, а из людских биографий, которые рассказываются в тюрьмах. Когда
же потом мне нужно свои выводы сформулировать - зачем мне открывать ещЁ раз
Америку? На планете философии все земли давно открыты! Я перелистываю
древних мудрецов и нахожу там мои новейшие мысли. Не перебивай! Я хотел
привести пример: в лагере, а тем более здесь, на шарашке, если выдастся
такое чудо - тихое нерабочее воскресенье, да за день отмЁрзнет и отойдЁт
душа, и пусть ничего не изменилось к лучшему в моЁм внешнем положении, но
иго тюрьмы чуть отпустит меня, и случится разговор по душам или {50}
прочтЁшь искреннюю страницу - и вот уже я на гребне! Настоящей жизни много
лет у меня нет, но я забыл! Я невесом, я взвешен, я нематериален!! Я лежу
там у себя на верхних нарах, смотрю в близкий потолок, он гол, он худо
оштукатурен - и вздрагиваю от полнейшего счастья бытия! засыпаю на крыльях
блаженства! Никакой президент, никакой премьер-министр не могут заснуть
столь довольные минувшим воскресеньем!
Рубин добро оскалился. В этом оскале было и немного согласия и немного
снисхождения к заблудшему младшему другу.
- А что говорят по этому поводу великие книги Вед? - спросил он,
вытягивая губы шутливой трубочкой.
- Книги Вед - не знаю, - убеждЁнно парировал Нержин, - а книги
Санкья говорят: "Счастье человеческое причисляется к страданию теми, кто
умеет различать."
- Здорово ты насобачился, - буркнул в бороду Рубин.
- Идеализм? Метафизика? Что ж ты не клеишь ярлыков?
- Это тебя Митяй сбивает?
- Нет, Митяй совсем в другую сторону. Борода лохматая! Слушай! Счастье
непрерывных побед, счастье триумфального исполнения желаний, счастье полного
насыщения - есть страдание! Это душевная гибель, это некая непрерывная
моральная изжога! Не философы Веданты или там Санкья, а я, я лично, арестант
пятого года упряжки Глеб Нержин, поднялся на ту ступень развития, когда
плохое уже начинает рассматриваться и как хорошее, - и я придерживаюсь той
точки зрения, что люди сами не знают, к чему стремиться. Они исходят в
пустой колотьбе за горстку материальных благ и умирают, не узнав своего
собственного душевного богатства. Когда Лев Толстой мечтал, чтоб его
посадили в тюрьму - он рассуждал как настоящий зрячий человек со здоровой
духовной жизнью.
Рубин расхохотался. Он хохотал в спорах, если совершенно отвергал
взгляды своего противника (а именно так и приходилось ему в тюрьме).
- Внемли, дитя! В тебе сказывается неокреплость юного сознания. Свой
личный опыт ты предпочитаешь кол- {51} лективному опыту человечества. Ты
отравлен ароматами тюремной параши - и сквозь эти пары хочешь увидеть мир.
Из-за того, что мы лично потерпели крушение, из-за того, что нескладна наша
личная судьба - как может мужчина дать измениться, хоть сколько-нибудь
повернуться своим убеждениям?
- А ты гордишься своим постоянством?
- Да! Hier stehe ich und kann nicht anders.
- Каменный лоб! Вот это и есть метафизика! Вместо того чтобы здесь, в
тюрьме, учиться, впитывать новую жизнь...
- Ка-кую жизнь? Ядовитую желчь неудачников?
- ... ты сознательно залепил глаза, заткнул уши, занял позу - и в
этом видишь свой ум? В отказе от развития - ум? В торжество вашего чЁртова
коммунизма ты насилуешь себя верить, а не веришь!
- Да не вера - научное знание, обалдон! И - беспристрастность .
- Ты?! Ты - беспристрастен?
- Аб-солютно! - с достоинством произнЁс Рубин.
- Да я в жизни не знал человека пристрастнее тебя!
- Да поднимись ты выше своей кочки зрения! Да взгляни же в
историческом разрезе! За-ко-но-мерность! Ты понимаешь это слово? Неизбежно
обусловленная закономерность! ВсЁ идЁт туда, куда надо! Исторический
материализм не мог перестать быть истиной из-за того только, что мы с тобой
в тюрьме. И нечего рыться носом, выворачивать какой-то трухлявый скепсис!
- Лев, пойми! Я не с радостью - я с болью сердечной расставался с
этим учением! Ведь оно было - звон и пафос моей юности, я для него всЁ
остальное забыл и проклял! Я сейчас - стебелЁк, расту в воронке, где бомбой
вывернуло дерево веры. Но с тех пор, как меня в тюремных спорах били и
били...
- Потому что у тебя ума не хватало, дура!
- ... я по честности должен был отбросить ваши хилые построения. И
искать другие. А это нелегко. Скептицизм у меня, может быть - сарай при
дороге, пересидеть непогоду.
- Утки в дудки, тараканы в барабаны! Ске-епсис! Да разве из тебя
выйдет порядочный скептик? Скептику по- {52} ложено воздержание от суждений
- а ты обо всЁм лезешь с приговором! Скептику положена атараксия, душевная
невозмутимость - а ты по каждому поводу кипятишься!
- Да! Ты прав! - Глеб взялся за голову. - Я мечтаю быть сдержанным,
я воспитываю в себе только... парящую мысль, а обстоятельства завертят - и
я кружусь, огрызаюсь, негодую...
- Парящую мысль! А мне в глотку готов вцепиться из-за того, что в
Джезказгане не хватает питьевой воды!
- Тебя бы туда загнать, падло! Изо всех нас ты же один считаешь, что
методы МГБ необходимы...
- Да! Без твЁрдой пенитенциарной системы государство существовать не
может...
- ... Так вот тебя и загнать в Джезказган! Что ты там запоЁшь?
- Да дурак ты набитый! Ты бы хоть прежде почитал, что говорят о
скептицизме большие люди. Ленин!
- А ну? Что - Ленин? - Нержин притих.
- Ленин сказал: "у рыцарей либерального российского языкоблудия
скептицизм есть форма перехода от демократии к холуйскому грязному
либерализму".
- Как-как-как? Ты не переврал?
- Точно. Это из "Памяти Герцена" и касается...
Нержин убрал голову в руки, как сражЁнный.
- А? - помягчел Рубин. - Схватил?
- Да, - покачался Нержин всем туловищем. - Лучше не скажешь. И я на
него когда-то молился!..
- А что?
- Что?? Это - язык великого философа? Когда аргументов нет - вот так
ругаются. Рыцари языкоблудия! - произнести противно. Либерализм - это
любовь к свободе, так он - холуйский и грязный. А аплодировать по команде
- это прыжок в царство свободы, да?
В захлЁбе спора друзья потеряли осторожность, и их восклицания уже
стали слышны Симочке. Она давно взглядывала на Нержина со строгим
неодобрением. Ей обидно было, что проходил вечер еЁ дежурства, а он никак не
хотел использовать этого удобного вечера и даже не удосуживался обернуться в
еЁ сторону.
- Нет, у тебя-таки совсем вывернуты мозги, - отчаялся Рубин. - Ну,
определи лучше. {53}
- Да хоть какой-то смысл будет сказать так: скептицизм есть форма
глушения фанатизма. Скептицизм есть форма высвобождения догматических умов.
- И кто ж тут догматик? Я, да? Неужели я - догматик? - большие
тЁплые глаза Рубина смотрели с упрЁком. - Я такой же арестант призыва сорок
пятого года. И четыре года фронта у меня осколком в боку сидят, и пять лет
тюрьмы на шее. Так я не меньше тебя вижу. И если б я убедился, что всЁ до
сердцевины гниль - я бы первый сказал: надо выпускать "Колокол"! Надо бить
в набат! Надо рушить! Уж я бы не прятался под кустик воздержания от
суждений! не прикрывался бы фиговым листочком, скепсисом!.. Но я знаю, что
гнило - только по видимости, только снаружи, а корень здоровый, а стержень
здоровый, и значит надо спасать, а не рубить!
На пустующем столе инженер-майора Ройтмана, начальника Акустической,
зазвонил внутриинститутский телефон. Симочка встала и подошла к нему.
- Пойми ты, усвой ты железный закон нашего века: два мира - две
системы! И третьего не дано! И никакого "Колокола", звон по ветру распускать
- нельзя! недопустимо! Потому что выбор неизбежный: за какую ты из двух
мировых сил?
- Да пошЁл ты вон! Это Пахану так выгодно рассуждать! На этих "двух
мирах" он под себя всех и подмял.
- Глеб Викентьич!
- Слушай, слушай! - теперь Рубин властно схватил Нержина за
комбинезон. - Это - величайший человек!
- Тупица! Боров тупой!
- Ты когда-нибудь поймЁшь! Это вместе - и Робеспьер и Наполеон нашей
революции. Он - мудр! Он - действительно мудр! Он видит так далеко, как не
захватывают наши куцые взгляды...
- И ещЁ смеет нас всех дураками считать! Жвачку свою нам
подсовывает...
- Глеб Викентьич!
- А? - очнулся Нержин, отрываясь от Рубина.
- Вы не слышали? По телефону звонили! - очень сурово, сдвинув брови,
в третий раз обращалась Симочка, стоя за своим столом, руками крест-накрест
стягивая на себе коричневый платок козьего пуха. - Антон Николае- {54} вич
вызывает вас к себе в кабинет.
- Да-а?.. - на лице Нержина явственно угас порыв спора, исчезнувшие
морщины вернулись на свои места. - Хорошо, спасибо, Серафима Витальевна. Ты
слышишь, ЛЁвка, - Антон. С чего б это?
Вызов в кабинет начальника института в десять часов вечера в субботу
был событием чрезвычайным. Хотя Симочка старалась казаться
официально-равнодушной, но взгляд еЁ, как понимал Нержин, выражал тревогу.
И как будто не было возгоравшегося ожесточения! Рубин смотрел на друга
заботливо. Когда глаза его не были искажены страстью спора, они были почти
женственно мягки.
- Не люблю, когда нами интересуется высшее начальство, - сказал он.
- С чего бы? - пожимал плечами Нержин. - Уж такая у нас
второстепенная работЁнка, какие-то голоса...
- Вот Антон нас и наладит скоро по шее. Выйдут нам боком воспоминания
Станиславского и речи знаменитых адвокатов, - засмеялся Рубин. - А может
насчЁт артикуляции СемЁрки?
- Так уж результаты подписаны, отступления нет. На всякий случай, если
я не вернусь...
- Да глупости!
- Чего глупости? Наша жизнь такая... СожжЁшь там, знаешь где. - Глеб
защЁлкнул шторки тумбочек стола, ключи тихо переложил в ладонь Рубину и
пошЁл неторопливой походкой арестанта пятого года упряжки, который потому
никогда не спешит, что от будущего ждЁт только худшего.


<< 8. Остановись, мгновенье! || 10. Розенкрейцеры >>




Cтатья опубликована на сайте "Солженицын. Сайт об Александре Исаевиче Солженицыне. Книги Солженицына, рассказы, крохотки":
https://solzhenicyn.ru

Адрес статьи:
https://solzhenicyn.ru/modules/myarticles/article_storyid_494.html