Добро пожаловать к Солженицыну


13. И надо было солгать...

Дата:  6.9.08 | Раздел: В круге первом


13. И надо было солгать...

Когда Нержин, сознавая, что произошло непоправимое, но ещЁ не
почувствовав его до конца, вернулся в Акустическую, - Рубина не было.
Остальные были все те же, и Валентуля, возясь в проходе с панелью, усаженной
десятками радиоламп, вскинул живые глаза.
- Спокойно, парниша! - задержал он Нержина взброшенной пятернЁй, как
автомашину. - Почему у меня в третьем каскаде нет накала, вы не знаете? -
И вспомнил:
- Да! А зачем вас вызывали? кес ке пассэ?
- Не хамите, Валентайн, - хмуро уклонился Нержин. Этому одноданцу
своей науки он не мог бы признаться, что отрЁкся, только что отрЁкся от
математики.
- Если у вас неприятности - могу порекомендовать: включайте
танцевальную музыку! А чего нам огорчаться? Вы читали этого... как его...?
ну, папироса в зубах, метр курим, два бросаем... сам лопатой не ворочает,
других призывает... ну, вот это:
Моя милиция -
Меня стережЁт! {77}
В запретной зоне -
Как хорошо!

Но тут же, занятый новой мыслью, Валентуля уже подавал команду:
- Вадька! Осциллограф включи-ка!
Нержин подошЁл к своему столу, ещЁ не сел и увидел, что Симочка была
вся в тревоге. Она открыто смотрела на Глеба, и тонкие бровки еЁ
подрагивали.
- А где Борода, Серафима Витальевна?
- Его тоже Антон Николаич вызвал, в СемЁрку, - громко ответила
Симочка. И, отойдя к щитку коммутатора, ещЁ громче, слышно всем, попросила:
- Глеб Викентьич! Вы проверьте, как я новые таблицы читаю. ЕщЁ есть
полчаса.
Симочка была в артикуляции одним из дикторов. Полагалось следить, чтобы
чтение всех дикторов было стандартным по степени внятности.
- Где ж я вас проверю в таком шуме?
- А... в будку пойдЁмте. - Она со значением посмотрела на Нержина,
взяла таблицы, написанные тушью на ватмане, и прошла в будку.
Нержин последовал за ней. Закрыл за собой сперва полую, аршинной
толщины дверь на засов, потом протиснулся в маленькую вторую дверь и, ещЁ
шторы не сбросил, Сима повисла у него на шее, привстав на цыпочки, целуя в
губы.
Он подобрал еЁ на руки, лЁгкую, - было так тесно, что носки еЁ туфель
стукнулись о стену, сел на единственный стул перед концертным микрофоном и
на колени к себе опустил.
- Что вас Антон вызывал? Что было плохого?
- А усилитель не включЁн? Мы не договоримся, что нас через динамик
будут транслировать?..
- ... Что было плохое?
- Почему ты думаешь, что плохое?
- Я сразу почувствовала, когда ещЁ звонили. И по вас вижу.
- А когда будешь звать на "ты"?
- Пока не надо... Что случилось?
Тепло еЁ незнакомого тела передавалось его коленям {78} и через руки, и
по всей высоте. Незнакомого до полной загадки, ибо всякое было незнакомо
арестанту-солдату через столько лет. А и память юности не у каждого обильна.
Симочка была удивительно легка: кости ли еЁ надуты воздухом; из воска
ли еЁ сделали - она казалась невесомой, как птица, увеличенная в объЁме
перьями.
- Да, перепЁлочка... Кажется, я... скоро уеду.
Она извернулась в его руках и, роняя платок с плеч, сколь крепко могла,
обнимала:
- Ку-да-а?
- Как куда? Мы - люди бездны. Мы исчезаем, откуда выплыли, - в
лагерь, - рассудливо объяснял Глеб.
- За что-о-оже?? - не словами, а стоном вышло из Симочки.
Глеб смотрел близко и даже недоумЁнно в глаза этой некрасивой девушки,
любовь которой так нечаянно, так без усилий заслужил. Она была захвачена его
судьбою больше, чем он сам.
- Можно было и остаться. Но в другой лаборатории. Мы всЁ равно не были
бы вместе.
(Он так сейчас выговорил, будто именно из-за этого в кабинете Антона
отказался. Но он выговорил механическим сочетанием звуков, как говорил и
Вокодер. На самом деле таково было арестантское крайнее положение, что и
перейдя в другую лабораторию, Глеб искал бы всего этого с женщиной,
работающей рядом, и оставшись в Акустической - с любой другой женщиной,
любого вида, назначенной работать за смежный стол вместо Симочки.)
А она маленьким тельцем вся теснилась к нему и целовала.
Эти минувшие недели, после первого поцелуя, - зачем было щадить
Симочку, жалеть еЁ призрачное будущее счастье? Вряд ли найдЁт она жениха,
всЁ равно достанется кому-нибудь так. Сама идЁт в руки, и с таким испугом
стучит у обоих... Перед тем, как нырнуть в лагеря, где уж этого ни за что не
будет...
- Мне жаль будет уехать... так... Я хотел бы увезти память о... о
твоЁм... о твоей... Вообще оставить тебя... с ребЁнком...
Она стремглав опустила пристыженное лицо и сопротивлялась его пальцам,
пытавшимся вновь запрокинуть ей {79} голову.
- ПерепЁлочка... ну, не прячься... Ну, подними головку. Что ты
замолчала? А ты - хочешь?
Она вскинула голову и изглубока сказала:
- Я буду вас ждать! Вам - пять осталось? - я буду вас пять лет
ждать! А вы, когда освободитесь - вернЁтесь ко мне?
Он этого не говорил. Она поворачивала так, будто у него нет жены. Она
обязательно хотела замуж, долгоносенькая!
Жена Глеба жила тут же, где-то в Москве. Где-то в Москве, но всЁ равно,
как если бы и на Марсе.
А кроме Симочки на коленях и кроме жены на Марсе, ещЁ были в письменном
столе захороненные - его этюды о русской революции, забравшие столько
труда, втянувшие лучшие мысли. Его первые нащупывающие формулировки.
Ни клочка записей не выпускали с шарашки. Да и на обысках пересылок они
могли дать ему только новый срок.
И надо было солгать сейчас! Солгать, пообещать, как это всегда
обещается. И тогда, уезжая, безопасно оставить написанное у Симочки.
Но и во имя такой цели не было у него сил солгать перед глазами,
смотревшими с надеждой.
Убегая от тех глаз, от того вопроса, он стал целовать еЁ маленькие
неокруглые плечи, оголЁнные из-под блузки его руками.
- Ты меня как-то спрашивала, что я всЁ пишу да пишу, - с затруднением
сказал он.
- А что? Что ты пишешь? - любопытливо спросила Симочка.
Если б она не перебила, не спросила так жадно, - он бы, кажется,
сейчас ей сам что-то рассказал. Но она с нетерпением спросила - и он
насторожился. Он столько лет жил в мире, где протянуты были всюду хитрые
незаметные проволочки мин, проволочки ко взрывателям.
Вот эти доверчивые любящие глаза - они вполне могли работать на
оперуполномоченного.
Ведь с чего началось у них? Первый прикоснулся щекою не он - она. Так
это могло быть подстроено!.. {80}
- Так, историческое, - ответил он. - Вообще историческое, из
петровских времЁн... Но мне это дорого. Пока Антон меня не вышвырнет - я
ещЁ буду писать. А куда я всЁ дену, уезжая?
И подозрительно углубился глазами в еЁ глаза.
Симочка покойно улыбалась:
- Как - куда? Мне отдашь. Я сохраню. Пиши, милый. - И ещЁ
высматривала в нЁм: - Скажи, а твоя жена - очень красивая?
Зазвонил индукторный полевой телефон, которым будка соединялась с
лабораторией. Сима взяла трубку, нажала разговорный клапан, так что еЁ стало
слышно на другом конце провода, но не поднесла трубки ко рту, а -
раскраснелая, в растрЁпанной одежде - стала читать бесстрастным мерным
голосом артикуляционную таблицу:
- ... дьер... фскоп... штап... Да, я слушаю... Что, Валентин Мартыныч?
Двойной диод-триод?.. Шесть-Гэ-семь нету, но кажется есть шесть-Гэ-два.
Сейчас я кончу таблицу и выйду... гвен... жан... - и отпустила клапан. И
ещЁ тЁрлась головой о грудь Глеба. - Надо идти, становится заметно. Ну,
отпустите меня...
Но в голосе еЁ не было никакой решительности. Он плотней охватил и
сильно прижал еЁ к себе вверху, внизу, всю:
- Нет!.. Я отпускал тебя - и зря. А вот теперь - нет!
- Опомнитесь, меня ждут! Надо лабораторию закрывать!
- Сейчас! Здесь! - требовал он.
И целовал.
- Не сегодня! - возражала она, послушная.
- Когда же?
- В понедельник... Я опять буду дежурить, вместо Лиры... Приходите в
ужинный перерыв... Целый час будем с вами... Если этот сумасшедший Валентуля
не придЁт...
Пока Глеб открывал одни и отпирал другие двери, Сима была уже
застЁгнута, причЁсана и вышла первая, неприступно-холодна.



<< 12. СемЁрка || 14. Синий свет >>




Cтатья опубликована на сайте "Солженицын. Сайт об Александре Исаевиче Солженицыне. Книги Солженицына, рассказы, крохотки":
https://solzhenicyn.ru

Адрес статьи:
https://solzhenicyn.ru/modules/myarticles/article_storyid_490.html