Поддержка сайта
Купить игровые автоматы ссылка.
услуги Камаз сельхозник
Смотрите http://brunswick.ru боулинг б/у.
Счетчики

33. Штрафные палочки


Автор | 6.9.08 14:28 (Хитов 4752)



33. Штрафные палочки

ВсЁ с тем же ликованием, с несоразмерной силою распахнув дверь,
Сологдин вошЁл в конструкторское бюро. Но вместо ожидаемого многолюдья в
этой большой комнате, вечно гудящей голосами, он увидел только одну полную
женскую фигуру у окна.
- Вы одна, Лариса Николавна? - удивился Сологдин, проходя через
комнату быстрым шагом.
Лариса Николаевна Емина, копировщица, дама лет тридцати, обернулась от
окна, где стоял еЁ чертЁжный стол, и через плечо улыбнулась подходящему
Сологдину.
- Дмитрий Александрович? А я думала, мне целый день скучать одной.
Сологдин обежал взглядом еЁ избыточную фигуру в ярко-зелЁном шерстяном
костюме - вязаной юбке и вязаной кофте, чЁткой походкой прошЁл, не отвечая,
к своему столу, и сразу, ещЁ не садясь, поставил палочку {248} на отдельно
лежащем розовом листе бумаги. После этого, стоя к Еминой почти спиной, он
прикрепил принесенный чертЁж к подвижной наклонной доске "кульмана".
Конструкторское бюро - просторная светлая комната третьего этажа с
большими окнами на юг, была, вперемежку с обычными конторскими столами,
уставлена десятком таких кульманов, закреплЁнных то почти вертикально, то
наклонно, то вовсе горизонтально. Кульман Сологдина близ крайнего окна, у
которого сидела Емина, был установлен отвесно и развЁрнут гак, чтобы
отгораживать Сологдина от начальника бюро и от входной двери, но принимать
поток дневного света на наколотые чертежи.
Наконец, Сологдин сухо спросил:
- Почему ж никого нет?
- Я хотела об этом узнать у вас, - услышал он певучий ответ.
Быстрым движением отвернув к ней одну лишь голову, он сказал с
насмешкой:
- У меня вы можете только узнать, где четыре бесправных зэ-ка, зэ-ка,
работающих в этой комнате. Извольте. Один вызван на свидание, у Хуго
Леонардовича - латышское Рождество, я - здесь, а Иван Иванович отпросился
штопать носки. Но мне, встречно, хотелось бы знать, где шестнадцать вольных
- то есть, товарищей, значительно более ответственных, чем мы?
Он оказался в профиль к Еминой, и ей хорошо была видна его
снисходитетельная улыбка между небольшими аккуратными усами и аккуратной
французской бородкой.
- Как? Вы разве не знаете, что наш майор вчера вечером договорился с
Антон' Николаичем - и конструкторское бюро сегодня выходное? А я, как на
зло, дежурная...
- Выходное? - нахмурился Сологдин. - По какому же случаю?
- Как по какому? По случаю воскресенья.
- С каких это пор у нас воскресенье - и вдруг выходной?
- Но майор сказал, что у нас сейчас нет срочной работы.
Сологдин резко довернулся в сторону Еминой. {249}
- У нас нет срочной работы? - едва ли не гневно воскликнул он. -
Ничего себе! У нас нет срочной работы! - Нетерпеливое движение
проскользнуло по розовым губам Сологдина. - А хотите, я сделаю так, что с
завтрашнего дня вы все шестнадцать будете сидеть здесь - и день и ночь
копировать? Хотите?
Эти "все шестнадцать" он почти прокричал со злорадством.
Несмотря на жуткую перспективу копировать день и ночь, Емина сохраняла
спокойствие, шедшее к еЁ покойной крупной красоте. Сегодня она ещЁ даже не
подняла кальки, прикрывавшей чуть наклонный еЁ рабочий стол, так и лежал
поверх кальки ключ, которым она отперла комнату. Удобно облокотясь о стол
(обтягивающий вязаный рукав очень передавал полноту еЁ предплечья), Емина
чуть заметно покачивалась и смотрела на Сологдина большими дружелюбными
глазами:
- Бож-же упаси! И вы способны на такое злодейство?
Глядя холодно, Сологдин спросил:
- Зачем вы употребляете слово "Боже"? Ведь вы - жена чекиста?
- Что за важность? - удивилась Емина. - Мы и куличи на Пасху пекЁм,
так что такого?
- Ку-ли-чи?!
- А то!
Сологдин сверху вниз смотрел на сидящую Емину. Зелень еЁ вязаного
костюма была резкая, дерзкая. И юбка, и кофточка, облегая, выявляли
раздобревшее тело. На груди кофточка была расстЁгнута, и воротник лЁгкой
белой блузки выложен поверх.
Сологдин поставил палочку на розовом листке и враждебно сказал:
- Но ведь ваш муж, вы говорили, - подполковник МВД?
- Так то муж!.. А мы с мамой - что? бабы! - обезоруживающе улыбалась
Емина. Толстые белые косы еЁ были обведены величественным венцом вкруг
головы. Она улыбалась - и была, действительно, похожа на деревенскую бабу,
но в исполнении Эммы Цесарской.
Сологдин, больше не отзываясь, сел боком за свой стол, - так, чтобы не
видеть Еминой, и щурясь, стал ог- {250} лядывать наколотый чертЁж. Он
чувствовал себя осыпанным цветами триумфа, они как будто ещЁ держались на
его плечах, на груди, и ему не хотелось рассеивать этой настроенности.
Когда-то же надо начинать настоящую большую Жизнь.
Именно теперь.
Дуга зенита...
Хотя застряло какое-то сомнение...
А вот какое. Нечувствительность к импульсам неполной энергии и
достаточность маховых моментов были обеспечены, как Сологдин угадывал
внутренним чутьЁм, хотя нужно будет, разумеется, везде досчитать знака по
два. Но последнее замечание Челнова о застывшем хаосе смущало его. Это не
указывало на порок работы, но на разность его от идеала. Одновременно он
смутно ощущал, что где-то есть в его работе непочувствованный и Челновым,
неуловленный и им самим, недоделанный "последний вершок". Важно было сейчас
в удачно сложившейся воскресной тишине определить, в чЁм он состоит, и
приступить к его доделке. Только после этого можно будет открыть свою работу
Антону и начать пробивать ею бетонные стены.
Поэтому он сейчас предпринял усилие выключиться из мыслей о Еминой и
удержаться в круге мыслей, созданных профессором Челновым. Емина уже полгода
сидела рядом с ним, но никогда им не случалось говорить подолгу. Оставаться
же с глазу на глаз, как сегодня, и вовсе не приходилось. Сологдин иногда
подтрунивал над ней, когда по плану разрешал себе пятиминутный отдых. По
служебному положению - копировщица при нЁм, она по общественному положению
была дама из слоя власти. И естественным и достойным отношением между ними
должна была быть враждебность.
Сологдин смотрел на чертЁж, а Емина, всЁ так же чуть покачиваясь на
локте, - на него. И вдруг прозвучал вопрос:
- Дмитрий Александрович! А - вам? Кто вам штопает носки?
У Сологдина поднялись брови. Он даже не понял.
- Носки? - Он всЁ так же смотрел на чертЁж. - {251}
А-а. Иван Иваныч носит носки потому, что он ещЁ новичок, трЁх лет не
сидит. Носки - это отрыжка так называемого... (он поперхнулся, ибо вынужден
был употребить птичье слово) ...капитализма. Носков я просто не ношу. - И
поставил палочку на белом листе.
- Но тогда... что же вы носите?
- Вы переступаете границы скромности, Лариса Николавна, - не мог не
улыбнуться Сологдин. - Я ношу гордость нашего русского убранства -
портянки!
Он произнЁс это слово смачно, отчасти уже находя удовольствие в
разговоре. Его внезапные переходы от строгости к насмешке всегда пугали и
забавляли Емину.
- Но ведь их... солдаты носят?
- Кроме солдат ещЁ два разряда: заключЁнные и колхозники.
- И потом их тоже надо... стирать, латать?
- Вы ошибаетесь! Кто же нынче стирает портянки? Их просто носят год,
не стирая, а потом выбрасывают, от начальства новые получают.
- Неужели? СерьЁзно? - Емина смотрела почти испуганно.
Сологдин молодо беспечно расхохотался.
- Во всяком случае, такая точка зрения существует. Да и на какие шиши
я бы стал покупать носки? Вот вы, прозрачно-обводчица МГБ - сколько вы
получаете в месяц?
- Полторы тысячи.
- Та-ак! - торжествующе воскликнул Сологдин. - Полторы тысячи! А я,
зиждитель- (на Языке Предельной Ясности это значило - инженер) - тридцать
рубляшек! Не разгонишься? На носки?
Глаза Сологдина весело лучились. Это совсем не относилось к Еминой, но
она рдела.
Муж Ларисы Николаевны был тюлень. Семья для него давно стала мягкой
подушкой, а он для жены - принадлежностью квартиры. Придя с работы он
долго, с наслаждением обедал, потом спал. Потом, прочухиваясь, читал газеты
и крутил приЁмник (приЁмники свои прежние он то и дело продавал и покупал
новейшей марки). Только футбольный матч, где по роду службы он всегда болел
за "Динамо", вызывал в нЁм возбуждение и даже {252} страсть. Во всЁм он был
тускл, однообразен. Да и у других мужчин еЁ окружения досуг был рассказывать
о своих заслугах, наградах, играть в карты, пить до багровости, а в пьяном
образе лезть и лапать.
Сологдин опять уставился в свой чертЁж. Лариса Николаевна продолжала,
не отрываясь, смотреть на его лицо, ещЁ и ещЁ раз на его усы, на бородку, на
сочные губы.
Об эту бородку хотелось уколоться и потереться.
- Дмитрий Александрович! - опять прервала она молчание. - Я вам
очень мешаю?
- Да есть немножко... - ответил Сологдин. Последние вершки требовали
ненарушимой углублЁнной мысли. Но соседка мешала. Сологдин оставил пока
чертЁж, развернулся к столу, тем самым и к Еминой, и стал разбирать
незначительные бумаги.
Слышно было, как мелко тикали часы у неЁ на руке.
По коридору прошла группа людей, сдержанно разговаривая. Из дверей
соседней СемЁрки раздался немного шепелявый голос Мамурина: "Ну, скоро там
трансформатор?" и раздражЁнный выкрик Маркушева: "Не надо было им давать,
Яков Иваныч!.."
Лариса Николаевна положила руки перед собой на стол, скрестила,
утвердила на них подбородок и так снизу вверх растомчиво смотрела на
Сологдина.
А он - читал.
- Каждый день! каждый час! - почти шептала она, благоговейно. - В
тюрьме и так заниматься!.. Вы - необыкновенный человек, Дмитрий
Александрович!
На это замечание Сологдин сразу поднял голову.
- Что ж с того, что тюрьма, Лариса Николавна? Я сел двадцати пяти лет,
говорят, что выйду сорока двух. Но я в это не верю. Обязательно ещЁ набавят.
У меня пройдЁт в лагерях лучшая часть жизни, весь расцвет моих сил. Внешним
условиям подчиняться нельзя, это оскорбительно.
- У вас всЁ по системе!
- На свободе или в тюрьме - какая разница? - мужчина должен
воспитывать в себе непреклонность воли, подчинЁнной разуму. Из лагерных лет
я семь провЁл на баланде, моя умственная работа шла без сахара и без {253}
фосфора. Да если вам рассказать...
Но кому это было доступно из непереживших?
Внутрилагерная следственная тюрьма, выдолбленная в горе. И кум- старший
лейтенант Камышан, одиннадцать месяцев крестивший Сологдина на второй срок,
на новую десятку. Бил он палкой по губам, чтоб сыпались зубы с кровью. Если
приезжал в лагерь верхом (он хорошо сидел в седле) - в этот день бил
рукояткой хлыста.
Шла война. Даже на воле нечего было есть. А - в лагере? Нет, а - в
Горной закрытке?
Ничего не подписал Сологдин, наученный первым следствием. Но
предназначенную десятку всЁ равно получил. Прямо с суда его отнесли в
стационар. Он умирал. Уже ни хлеба, ни каши, ни баланды не принимало его
тело, обречЁнное распасться.
Был день, когда его свалили на носилки и понесли в морг - разбивать
голову большим деревянным молотком перед тем, как отвозить в могильник. А он
- пошевелился...
- Расскажите!..
- Нет, Лариса Николавна! Это решительно невозможно описать! - легко,
радостно уверял теперь Сологдин.
И оттуда! - и оттуда! - о, сила обновления жизни! - через годы
неволи, через годы работы! - к чему он взлетел?!
- Расскажите! - клянчила раскормленная женщина всЁ так же снизу
вверх, со скрещенных рук.
Разве только вот что было ей доступно понять: в той истории замешалась
и женщина. Выбор Камышана ускорился оттого, что он приревновал Сологдина к
медицинской сестре, зэчке. И приревновал не зря. Ту медсестру Сологдин и
сегодня вспоминал с такой внятной благодарностью тела, что отчасти даже не
жалел, получив из-за неЁ срок.
Было и сходство той медсестры и этой копировщицы: они обе -
колосились. Женщины маленькие и худенькие были для Сологдина уроды,
недоразумение природы.
Указательным пальцем с очень вымытой кожей, с круглым ногтем, малиновым
от маникюра, Емина бес- {254} цельно и безуспешно разглаживала измятый
уголок застилающей кальки. Она почти совсем опустила на скрещенные руки
голову, так что обратила к Сологдину крутой венец могучих кос.
- Я очень виновата перед вами, Дмитрий Александрович...
- В чЁм же?
- Один раз я стояла у вашего стола, опустила глаза и увидела, что вы
пишете письмо... Ну, как это бывает, знаете, совершенно случайно... И в
другой раз...
- ... Вы опять совершенно случайно скосили глаза...?
- И увидела, что вы опять пишете письмо, и как будто то же самое...
- Ах, вы даже различили, что - то же самое?! И ещЁ в третий раз?
Было?
- Было...
- Та-ак... Если, Лариса Николавна, это будет продолжаться, мне
придЁтся отказаться от ваших услуг как прозрачно-обводчицы. А жаль, вы
неплохо чертите.
- Но это было давно! С тех пор вы не писали.
- Однако, вы тогда же немедленно донесли майору Шикиниди?
- Почему - Шикиниди?
- Ну, Шикину. Донесли?
- Как вы могли это подумать!
- А тут и думать нечего. Неужели майор Шикиниди не поручил вам
шпионить за моими действиями, словами и даже мыслями? - Сологдин взял
карандаш и поставил палочку на белом листе. - Ведь поручал? Говорите
честно!
- Да... поручал...
- И сколько вы написали доносов?
- Дмитрий Александрович! Я, наоборот, - самые лучшие характеристики!
- Гм... Ну, пока поверим. Но предупреждение моЁ остаЁтся в силе.
Очевидно, здесь непреступный случай чисто-женского любопытства. Я
удовлетворю его. Это было в сентябре. Не три, а пять дней подряд я писал
письмо своей жене.
- Вот это я и хотела спросить: у вас есть жена? Она ждЁт вас? Вы
пишете ей такие длинные письма? {255}
- Жена у меня есть, - медленно углублЁнно ответил Сологдин, - но
так, что как будто еЁ и нет. Даже писем я ей теперь писать не могу. Когда же
писал - нет, я писал не длинные, но я подолгу их оттачивал. Искусство
письма, Лариса Николавна, это очень трудное искусство. Мы часто пишем письма
слишком небрежно, а потом удивляемся, что теряем близких. Уже много лет жена
не видела меня, не чувствовала на себе моей руки. Письма - единственная
связь, через которую я держу еЁ вот уже двенадцать лет.
Емина подвинулась. Она локтями дотянулась до обреза стола Сологдина и
оперлась так, обжав ладонями своЁ бесстрашное лицо.
- Вы уверены, что держите? А - зачем, Дмитрий Александрович, зачем?
Двенадцать лет прошло, да пять ещЁ осталось - семнадцать! Вы отнимаете у
неЁ молодость! Зачем? Дайте ей жить!
Голос Сологдина звучал торжественно:
- Среди женщин, Лариса Николаевна, есть особый разряд. Это - подруги
викингов, это - светлоликие Изольды с алмазными душами. Вы не могли их
знать, вы жили в пресном благополучии.
Она жила среди чужаков, среди врагов.
- Дайте ей жить! - настаивала Лариса Николаевна.
Нельзя было узнать в ней той важной дамы, какою она проплывала по
коридорам и лестницам шарашки. Она сидела, прильнув к столу Сологдина,
слышно дышала, и - в заботе о неведомой ей жене Сологдина? - разгорячЁнное
лицо еЁ стало почти деревенское.
Сологдин сощурился. Знал он это всеобщее свойство женщин: острое чутьЁ
на мужской взлЁт, на успех, на победу. Внимание победителя вдруг нужно
каждой. Ничего не могла знать Емина о разговоре с Челновым, о конце работы
- но чувствовала всЁ. И летела, и толкалась в натянутую между ними железную
сетку режима.
Сологдин покосился в глубину еЁ разошедшейся блузки и поставил палочку
на розовом листе.
- Дмитрий Александрович! И вот это. Я уже много недель мучаюсь - что
за палочки вы ставите? А потом через несколько дней зачЁркиваете? Что это
значит?
- Я боюсь, вы опять проявляете доглядательские на- {256} клонности. -
Он взял в руки белый лист. - Но извольте: палочки я ставлю всякий раз,
когда употребляю без крайней необходимости иноземное слово в русской речи.
СчЁт этих палочек есть мера моего несовершенства. Вот за слово "капитализм",
которое я не нашЁлся сразу заменить "толстосумством", и за слово "шпионить",
которое я сгоряча поленился заменить словом "доглядать", - я и поставил
себе две палочки.
- А на розовом? - добивалась она.
- А вы заметили, что и на розовом?
- И даже чаще, чем на белом. Это тоже - мера вашего несовершенства?
- Тоже, - отрывисто сказал Сологдин. - На розовом я ставлю себе
пеневые, по-вашему будет - штрафные, палочки и потом наказываю себя по их
числу. Отрабатываю. На дровах.
- Штрафные - за что? - тихо спросила она. Так и должно было быть!
Раз он вышел на зенитную дугу - в тот же миг с извинением даже женщину
посылает ему капризная судьба. Или всЁ отнять, или всЁ дать, у судьбы так.
- А зачем вам? - ещЁ строго спрашивал он.
- За что?.. - тихо, тупо повторяла Лариса.
Здесь было отмщение им всем, их клану МВД. Отмщение и обладание,
истязание и обладание - они в чЁм-то сходятся.
- А вы замечали, когда я их ставлю?
- Замечала, - как выдох ответила Лариса.
Дверной ключ с алюминиевой бирочкой, с выбитым номером комнаты лежал на
еЁ застилающей кальке.
И - большой зелЁный шерстяной тЁплый ком дышал перед Сологдиным.
Ждал распоряжения.
Сологдин сощурился и скомандовал:
- Пойди запри дверь! Быстро!
Лариса отпрянула от стола, резко встала - и с грохотом упал еЁ стул.
Что он наделал, зарвавшийся раб! Она идЁт жаловаться?
Она сгребла ключ и с перевалкою пошла запирать.
Торопливой рукой Сологдин поставил на розовом ли- {257} сте пять
палочек кряду.
Больше не успел.


|| 34. Звуковиды >>

 

Родственные ссылки
» Другие статьи раздела В круге первом
» Эта статья от пользователя admin

5 cамых читаемых статей из раздела В круге первом:
» 59. Улыбка Будды
» 31. Как штопать носки
» 24. Бездна зовЁт назад
» 55. Князь Игорь
» 26. Пилка дров

5 последних статей раздела В круге первом:
» 1. Торпеда
» 2. Промах
» 3. Шарашка
» 4. Протестантское Рождество
» 5. Хьюги-Буги

¤ Перевести статью в страницу для печати
¤ 


MyArticles 0.6 beta for RUNCMS: by RunCms.ru


  Форум Тема Ответов Просмотров Сообщение
Флейм Каким образом устанавливать власть в стране 0 6194 litipo
15.3.14 17:52
Флейм Болезнь детской наивности 0 5628 litipo
15.3.14 17:49
Общение Русская государственность 4 20418 litipo
15.3.14 17:42
Общение События 1993 года 1 11732 litipo
15.3.14 17:36
Общение росссия = солярис 5 21671 litipo
15.3.14 17:31
»»  Посетить форумы
>

Блок авторизации
Ник

Пароль



Забыли пароль?

Нет учетной записи?
Зарегистрируйтесь!

Чаще читают в прессе:

Объявления

Инфоновости
Сайт об Александре Солженицыне

#Как правильно хранить обувь
#Отправляемся в путешествие: собираем аптечку
#Книги в подарок: как их выбирать?
#Как выбрать качественный автосервис?
#Почему на лице появляются белые подкожные прыщики
#Как выбрать картину в свое жилище?
#Как научиться читать стихи?
#Если вы решили отмечать свадьбу на открытом воздухе
#Весенние каникулы – всей семьей
#Справочники, которые должны быть у каждого



- Генерация страницы: 0.6713 секунд -